Книги, статьи, материалы /АФРИКАНСКИЙ СБОРНИК - 2007 /А.Б. Давидсон. ДМИТРИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ОЛЬДЕРОГГЕ И МАЛОИЗВЕСТНАЯ АФРИКАНИСТИКА

Навигация

Бизнес в Уганде Билеты в Африку Записки каннибала



СРОЧНО!!! ЖЕЛАЮЩИЕ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ПУТЕШЕСТВИЯХ, А ТАК-ЖЕ ТЕ, КТО ОТПРАВЛЯЛ ПРЕДОПЛАТУ, СВЯЖИТЕСЬ ПО УКАЗАННЫМ КОНТАКТАМ!!!

Так-же прошу обратить внимание на то, что сайт и вся информация обновляется. В том числе цены на туры будут немного изменены по мере поступления информации в связи с ситуацией с вирусом. Проверяйте актуальность статей и появления новой информации. В общем почаще заглядывайте что-бы не упустить ничего.

САЙТ ПОСВЯЩЕН ПАМЯТИ МОЕГО БЛИЗКОГО ДРУГА, И ПРОСТО ПРЕКРАСНОГО ЧЕЛОВЕКА РОМАНА КАШИГИНА, КОТОРЫЙ СКОРОПОСТИЖНО СКОНЧАЛСЯ В ГОСПИТАЛЕ КАМПАЛЫ 2 НОЯБРЯ 2020 г. СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ!

БЛИЖАЙШИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ ПО АФРИКЕ с русскоязычными гидами:


НОВОГОДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ! (с 28.12.2020 - 09.01.2021)
Вся Уганда за 12 дней. Поторопитесь, времени остается совсем мало.

СЕВЕРНЫЙ СУДАН (03.01. - 11.01.21)
Путешествие по древней Нубии.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МАЛИ (17.01 - 27.01.2021)
Таинственная земля Догонов.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО КАМЕРУНУ (08.02 - 22.02.2021)
Африка в миниатюре.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, РУАНДЕ И КОНГО (с 01.04 - 13.04.2021)
В краю вулканов и горных горилл.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, КЕНИИ И ТАНЗАНИИ + ОТДЫХ НА ЗАНЗИБАРЕ на майские (28.04.-15.05.2021)
УГАНДА - КЕНИЯ - ТАНЗАНИЯ - ЗАНЗИБАР

САФАРИ ПО КЕНИИ И ТАНЗАНИИ (29.07.-05.08.2021)
Великая миграция.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МАДАГАСКАРУ (15.08 - 30.08.2021)
Большое путешествие по большому острову.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО НАМИБИИ, БОТСВАНЕ, ЗАМБИИ и ЗИМБАБВЕ (13.09.-25.09.2021)
Большое путешествие по странам ЮЖНОЙ АФРИКИ.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ И РУАНДЕ (02.11.2021 - 12.11.2021)
Горные гориллы и вулканы.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, РУАНДЕ и ДР КОНГО за 12 дней (02.11.2021 - 12.11.2021)
Горные гориллы и вулкан Ньирагонго.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ЭФИОПИИ И ДЖИБУТИ (02.01 - 15.01.2022)
Пустыня Данакиль и племена долины Омо + плавание с китовыми акулами
ТУР ПЕРЕНОСИТСЯ НА ГОД В СВЯЗИ С НАЧАВШИМИСЯ БОЕВЫМИ ДЕЙСТВИЯМИ В СТРАНЕ.


ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ЗАПРОСУ (В любое время) :

СЕВЕРНЫЙ СУДАН
Путешествие по древней Нубии.

Кроме этого мы организуем индивидуальные туры по странам Африки (Ботсвана, Бурунди, Камерун, Кения, Намибия, Руанда, Сенегал, Судан, Танзания, Уганда, Эфиопия, ЮАР).

Africa Tur Справочные материалы АФРИКАНСКИЙ СБОРНИК - 2007 А.Б. Давидсон. ДМИТРИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ОЛЬДЕРОГГЕ И МАЛОИЗВЕСТНАЯ АФРИКАНИСТИКА

А.Б. Давидсон. ДМИТРИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ОЛЬДЕРОГГЕ И МАЛОИЗВЕСТНАЯ АФРИКАНИСТИКА

Я рад, что здесь, в Питере, собралось такое большое и представительное собрание — коллеги из Москвы, Ярославля, из других городов. Для меня тут и начиналась отечественная африканистика. Здесь зимой 1948-1949 г. я переступил порог кабинета Дмитрия Алексеевича. Тут, в Петербурге, больше всего отдают дань его памяти.

Пошел двадцать первый год, как его нет с нами. Становится все меньше тех, кто его знал. Молодое и даже среднее поколения судят о нем только по его опубликованным трудам. Но, увы, тем, кто знает только его опубликованные работы и не знал или мало знал его лично, нелегко составить достаточное представление о нем как об ученом.

Он не смог в достаточной мере выразить себя в своих трудах. Он был куда богаче, чем можно судить по его книгам и статьям. Свои важнейшие замыслы — говорю это с полной ответственностью — он не успел, не смог осуществить. Почему?

Вот я и хочу сегодня напомнить, особенно подчеркнуть, что каждого человека, каждого ученого, каждого из нас можно судить, только учитывая те исторические условия, в которых он живет, те трудности, которые ему приходится преодолевать.

Давайте вспомним, вдоволь ли ему, патриарху нашей африканистики, удалось повидать Тропическую и Южную Африку? Он три раза побывал в Западной Африке в 1960-х годах, когда ему уже было около шестидесяти. Еще несколько дней в Эфиопии в 1968 г., когда ему вручал премию Хайле Селассие.

И это — все. Даже тогда, в 1960-х годах, как признал на прошлых «Ольдерогговских чтениях» прежний ученый секретарь Научного совета по Африке Юрий Михайлович Ильин, Дмитрия Алексеевича, бывало, не включали в делегации африканистов на международные встречи. А Ильин знал, ведь через него проходили выездные дела.

С 1968 г. до своей кончины Дмитрий Алексеевич ни разу не был не только в Африке, но и вообще за рубежом. Он стал практически «невыездным». Его никуда не пускали. После 1968 г. он выезжал за границу только один раз — в Восточную Германию, в ГДР.

Вспомните, сколько за те два десятилетия было крупных международных встреч африканистов! Сколько интересного мог бы сказать Дмитрий Алексеевич — и сколько узнать! Пускали многих членов нашего цеха африканистики, отправляли и тех, кто к африканистике отношения не имел. А его — нет. Почему? Это не принято было объяснять.

А сколько лет он вообще жил под страхом репрессий, даже ареста! Дворянин, беспартийный. Отец — эмигрант. Дядя — расстрелян в 1931 г. Тетя арестована. Он рассказывал мне, как в 1937 г., да и не только тогда, ждал ареста. Свидетельство о дворянском происхождении он утопил в одном из петербургских каналов.

С 1937 по 1946 г. не опубликовал ни одной статьи. Да и в последующие сталинские годы, до 1953 г., очень мало. Даже в 1957 г. он сказал мне: «Как вы не боитесь издавать книгу? Ведь это как спускать на воду корабль. Его надо со всех сторон окружить эхолотами». Как же глубоко загнали страх в душу Дмитрия Алексеевича!

А когда я его увидел первый раз, зимой 1948-1949 гг., он ходил с палочкой. Ныло сердце. И было отчего. В конце 1940-х годов намечался разгром ленинградского востоковедения. Если бы он произошел, Дмитрию Алексеевичу было бы несдобровать.

Можно понять Дмитрия Алексеевича, если не знать всего этого? И можно ли вообще понять его без истории отечественной африканистики? Без ее путей? Без ее судеб? Ее достижений и ее трагедий? Мне кажется, судьба Дмитрия Алексеевича — самая подходящая тема, чтобы обсуждать традиции и тенденции нашей африканистики, историю нашего цеха. Мы, к сожалению, мало внимания обращаем на нее. Ведь посмотрите, сколько книг и статей издали и издают востоковеды. С каким вниманием относятся к своему прошлому! Отслеживают все этапы зарождения, трансформации. Издали даже биобиблио- графический словарь востоковедов — жертв политического террора.

А мы? Откуда мы все родом? Кто-то отсчитывает нашу историю от создания Института Африки. Кто-то — от большого отдела в Институте востоковедения — с 1956 г. Другие — от выхода тома «Народы Африки» — с 1954 г. Еще одни — с создания сектора Африки в Институте этнографии и возникновения кафедры африканистики в Ленинградском университете.

Так откуда же пошла эта наша африканистика? Когда она началась? И с чего? Вообще, почему она возникла? И какие уроки из истории наших предшественников можем извлечь мы?

Так ли, эдак ли, мы — их продолжатели. Будь они живы, наверное, напомнили бы нам библейскую мудрость: «Это было уже в веках, бывших прежде нас». В наше время, другими словами, стихами, о том же:

И кораблям, что следуют за нами,
Придется драться с теми же волнами И скрежетать от той же самой боли,
О те же скалы ребра ободрав.
Конечно, и скалы теперь уже не совсем те. И волны — тоже. Но боль-то — она такая же.

Я не буду вдаваться в споры о том, что такое африканистика — синтез или конгломерат дисциплин. Для меня африканист — это тот, кто считает себя африканистом. А когда в нашей стране появились люди, которые считали себя таковыми?

Конечно, немало наших соотечественников интересовались Африкой в очень давние времена. И оставили интересные книги и статьи. Это были путешественники. Юнкер, Булатович, Догель… Из профессиональных ученых — Тураев. Но Абиссиния, о которой у него есть труды, была лишь частью его интересов — и далеко не главной. Изучал он Древний Восток.

Ганс Волдемар Матвей (или как он еще называл себя — Владимир Марков) написал одну из первых в мире книг об африканском искусстве.

И все же лишь в конце 1920-х — начале 1930-х годов в нашей стране появляются ученые, которые считали изучение Африки своей профессией. Это происходило и в Москве, и в Ленинграде одновременно.

В Ленинграде — Дмитрий Алексеевич, затем Игорь Леонтьевич Снегирев, Николай Владимирович Юшманов, Тамара Леонидовна Тютрюмова, Кирилл Николаевич Лукницкий.

В Москве — Георгий Евгеньевич Гернгрос, венгр Эндре Шик (которого в СССР называли Андрей Александрович Шийк), Николай Михайлович Насонов, Александр Захарович Зусманович, Георгий Константинович Данилов, Петр Саввич Кузнецов, Иван Изосимович Потехин, Ильза Карловна Рихтер, Федор Степанович Гайворонский. И несколько политэмигрантов из Южной Африки и Германии. Что это были за люди? По социальному происхождению — очень разные. Такие, как Потехин и Гайворонский, — из «низов». Гернгрос и Ольдерогге — из дворян. Отец Гернгроса — начальник Генерального штаба царской армии. Отец Ольдерогге — полковник, в его доме бывали Маннергейм и Колчак.

Уровень образования тоже разный. У кого-то сельское, а в дальнейшем — только партийные школы. А Шийк еще до Первой мировой войны окончил иезуитский колледж и защитил магистерскую диссертацию по юриспруденции. Ольдерогге и Снегирев в 1920-х годах получили университетское образование по египтологии. Учились у лучших специалистов по Древнему Востоку. Сферы научных интересов тоже очень разные. У Шийка, Гернгроса, Насонова, Зусмановича, Потехина, Гайворонского, Лукницкого — социально-экономические, политические, исторические. У Данилова, Ольдерогге, Кузнецова, Юшманова, Тютрюмовой — лингвистика и отчасти этнология. А Снегирев сочетал лингвистику с социально-политическими исследованиями.

В эти несколько лет зарождения африканистики, с конца 1920-х до середины 1930-х годов, вышли десятки книг, сотни статей. Поражает трудолюбие тех людей.

Над какими проблемами работали, и каков был научный уровень?

Не буду говорить о сфере лингвистики — не могу о ней судить, тем более что есть книга Нелли Владимировны Громовой. Скажу лишь, что изучались суахили, хауса, амхарский, зулу и язык ваи (из семьи манде).

В сферах социально-экономической, политической и исторической, разумеется, явственно сказывалась тогдашняя большевистская генеральная линия: всемерно разоблачать капиталистический Запад и выявлять потенциал революционных движений, особенно тех, что были близки идеалу большевизма.

Но заслуга первых африканистов в том, что они занялись темами, которыми еще не занималась западная африканистика — она ведь сосредоточивала внимание на языковедении и изучении традиционных общественных норм.

Советские африканисты конца 1920-х — первой половины 1930-х годов поставили такие проблемы, как изменения в социальных структурах африканских обществ под воздействием колониализма. Изучались и черты нового — городского — населения, африканского пролетариата. Также, очевидно впервые, — новые формы антиколониального протеста.

А некоторые работы настолько не вписывались в рамки тогдашней официальной идеологии, что выпустившие их научные учреждения своими предисловиями предупреждали об этом читателей. Так было с книгой Гернгроса «Британский колониализм в Восточной Африке» (издана в 1931 г.). В ней использованы английские, французские и немецкие исследования и публикации документов. Дано богатое приложение: документы, вплоть до «Циркулярного письма У. Черчилля» от 1921 г. о методах набора и использовании рабочей силы в Кении; «Резолюции конференции губернаторов Восточноафриканской колонии по аграрной и рабочей политике» и «Угандийского соглашения 1900 г.». Институт мирового хозяйства и мировой политики издал эту книгу с предисловием, которое начинается словами: «Предлагаемая вниманию читателей работа не отвечает всем требованиям, предъявляемым к марксистско-ленинским исследованиям колониальных стран» [Юг 1931: 3].

Еще раньше, в 1930 г., была издана монография А. Шийка «Расовая проблема и марксизм». Она основана на изучении огромного числа западных источников и исследований. Библиография занимает 26 страниц. Президиум Научноисследовательской ассоциации по изучению национальных и колониальных проблем, который издавал эту книгу, тоже предпослан ей предисловие. Там признавалась ее важность как первого марксистского анализа расовой проблемы, но сразу же делалась оговорка: «Президиум считает, что у т. Шийка имеется ряд весьма спорных теоретических положений» [Шийк 1931: 5]. А потом, когда эта книга вышла, каких только синяков и шишек ни досталось автору. Было даже и такое: «Шийк хочет материалистически объяснить расовые различия и доказать, что по существу все люди — люди. Но спрашивается, насколько целесообразно у нас, в СССР, печатать книгу, где критикуются десятки реакционных „предлогов“ для эксплуатации негров? Что с предрассудками белых рабочих надо бороться, это ясно, но надо ограничиться лишь обычными, «житейскими“ предрассудками и для борьбы с ними все же лучше использовать старую литературу. Собственно говоря, доказывать и доказать, что негры — это такие же люди, не является нашей задачей. (Мы должны организовать белых и черных рабочих.) Такую задачу должна была выполнить передовая буржуазия, и она выполняла ее кое-в чем. Возьмем, например, Генриетту Бичер-Стоу и др. Лучше для нашей партии найти такие сочинения и перепечатать их. Больше пользы будет от них, чем от ученой, скучной, напыщенной чепухи тов. Шийка» [Насонов 1930: 331].

Каковы были организационные формы? В Москве, в КУТВе — Коммунистическом университете трудящихся Востока — в начале 1930-х годов возникла кафедра африканистики. А в Научно-исследовательской ассоциации по изучению национальных и колониальных проблем, которая тоже была при КУТВе, создали Африканский кабинет. Там собирали литературу об Африке и изучали ее.

В Ленинградском университете в 1934 г. была создана кафедра семито-хамитской филологии и принята группа студентов, которых Ольдерогге, Юшманов и Тютрюмова обучали языкам суахили, хауса и амхара. В 1934 г. выходят первые статьи Дмитрия Алексеевича о Тропической Африке. До того — только по египтологии.

Было ли четким деление между Москвой и Ленинградом по сферам научных интересов? И да, и нет. Конечно, в Москве преобладало изучение политических и социальноэкономических проблем, а в Ленинграде — лингвистика и в какой-то мере этнология. Но все-таки совсем уж резкого деления не было. В Москве Данилов и Кузнецов были лингвистами, а в Ленинграде Снегирев, повторяю, наряду с филологическими проблемами интересовался и социальнополитическими.

В СССР это было время «чисток» и взаимных политических обвинений. Но в африканистике вражды между москвичами и ленинградцами все же не было. Больше того, первая в истории нашей страны конференция африканистов называлась «Совещание по африканским языкам». Оно состоялось в Москве в январе 1934 г. Приехали и выступили все ленинградские африканисты. Зусманович, руководивший этим совещанием, призывал к тесному сотрудничеству.

Так что тот период, несомненно, интересен во всех своих ипостасях. Но почему мы так мало знаем о нем? Не опубликовано никаких воспоминаний, есть всего несколько статей и только одна книга — «Становление отечественной африканистики. 1920-е — начало 1960-х».

Это становится понятным, если представить, с чего тот период начался и чем он закончился. Начался он, как и многое в нашей стране, с перемены в государственной политике. В 1927 г. Коминтерн, который был орудием большевистской партии, начал уделять большее внимание колониальным странам. Разумеется, и Африке. Это было закреплено решениями VI конгресса Коминтерна (1928 г.).

Так открылись возможности для изучения «Черной Африки». Прежде всего, конечно, ее социально-политических проблем. Но и языков — тоже. Было очевидно, что без знания языков невозможно понимать Африку и тем более оказывать на нее влияние.

Несколько молодых ученых решили, целиком или частично изменив сферу своих интересов, обратить внимание на Африку. Так поступил и Ольдерогге, а вслед за ним и Снегирев. Египтология и изучение древнего мира — то, чему они учились в университете — вряд ли было особенно востребовано советским государством.

Но этот первый период африканистики оказался коротким — меньше десяти лет. С Коминтерна он начался, Коминтерном и закончился. Официально Коминтерн был распущен в 1943 г., фактически же разгромлен Сталиным еще в середине 1930-х годов. Казалось бы, Коминтерн был эффективным орудием для распространения большевистских идей, но для Сталина важнее оказалось другое.

Руководителями Коминтерна были Зиновьев, а вслед за ним Бухарин. К созданию Коминтерна имел отношение Троцкий. Так что к Коминтерну Сталин относился с большим недоверием. Гонения начались в 1934 г. А в 1937 г. Коминтерн в прежнем виде уже не существовал. Конечно, африканистика не была основной мишенью репрессий, но досталось и ей.

Расстреляли Гернгроса, Данилова, Насонова и политэмигрантов из Южной Африки — братьев Рихтеров. Еще один политэмигрант из Южной Африки, Лазарь Бах, погиб в концлагере. Гайворонского арестовали и пытали. Потом выпустили, и он погиб в первом же бою в Отечественной войне. Его жена сказала мне, что он искал смерти. Судьбу Ильзы Карловны Рихтер и немецких политэмигрантов, сотрудничавших с московскими африканистами, выяснить не удалось. Скорее всего, их постигла та же участь.

Зусмановича и Потехина изгнали из системы учреждений Коминерна, и им пришлось на долгие годы расстаться с африканистикой. Последним, в 1937 г., изгнали из Коминтерна Шийка. Хотя он и до того подвергался гонениям, сами африканисты относились к нему с уважением. В те годы на него смотрели как на патриарха. Он написал еще в 1929 г. программу развития африканистики, по тем временам весьма профессионально. Он читал лекции студентам-африканцам, глубоко изучал историю Африки. В 1933 г. Зусманович и Потехин, выпустив свою книгу, подарили ее Шийку, написав: «Многострадальному африкановеду от начавших». На коллективной фотографии африканистов в 1934 г. Шийк сидит в центре, между Снегиревым и Ольдерогге.

А в 1937 г. его не только изгнали из Коминтерна, но и исключили из партии и арестовали. Правда, затем выпустили, но на прежнюю работу путь ему был уже заказан.

Как тут не вспомнить слова Владимира Высоцкого:

Учителей сожрало море лжи и выплеснуло возле Магадана.

Африканистика в Москве оказалась полностью разгромленной. В Ленинграде арестовали Лукницкого. Все же ленинградцам досталось меньше. Они не были напрямую связаны с Коминтерном.

Из трех ведущих ленинградских африканистов через несколько лет остался только один — Ольдерогге. Снегирев, пройдя всю войну, погиб в ГУЛАГе в 1946 г. В том же году умер Юшманов. Так закончился этот первый период истории нашего цеха. Мало того, что он кончился — о нем вообще не принято было говорить. Ни о тех людях, ни об их судьбах, ни об их трудах.

В книге «Народы Африки», которая готовилась в последние годы жизни Сталина и вышла вскоре после его смерти, нет никаких упоминаний о том периоде. Ни одного имени, не упомянуто ни одной книги, ни одной статьи. И потом, когда я расспрашивал Ольдерогге и Потехина, они отвечали очень сдержанно или вообще уходили от разговора. Как же велик был пережитый страх! Да ведь он и не вполне проходил.

Вот то, что я хотел напомнить о том мире, в котором Дмитрий Алексеевич становился африканистом. Жизнь его пришлась и на те времена, о которых Александр Блок писал: «Мы дети страшных лет России», и на те, о которых сказал Владимир Высоцкий: «Мы тоже дети страшных лет России».

И все же Дмитрий Алексеевич умел радоваться жизни, смеяться. Из его наставлений — я помню их много — приведу лишь одно: «Делать надо не только то, что начальство от вас требует, но и то, что оно вам категорически запрещает. Именно это завтра и будет самым нужным». Не благодаря ли этому своему принципу он и стал подлинным ученым?

Что я могу еще добавить? У нескольких африканистов того первого поколения все же началась в нашем же цехе (правда, не сразу) новая жизнь. Зусманович, приговоренный к расстрелу, отсидев 70 дней в камере смертников, в 1956 г., вернулся в африканистику. Потехин отделался только выговором и изгнанием и вернулся в 1947 г. А Шийк стал министром иностранных дел Венгрии, а, уйдя на пенсию, написал еще два тома «Истории Черной Африки» и издал их в 1960-х годах на английском, французском и венгерском, объединив с первыми двумя томами, которые были подготовлены в Москве и оставались в рукописи. В 1971 г. он издал на венгерском и свою книгу «Расовая проблема и марксизм» — через четыре десятилетия после того, как она вышла в Москве.

Вот то, что я хотел сказать о полузабытой африканистике. А теперь несколько слов о той, что уж совсем неизвестна. В последние полтора-два десятилетия в нашей стране легализовался интерес к судьбе российской эмиграции (именно легализовался, потому что он был и раньше). Но мы как-то  еще не задумываемся, что выходцы из нашей страны или их дети сыграли немалую роль и в развитии мировой африканистики.

Когда я в первый раз, студентом первого курса, пришел к Дмитрию Алексеевичу с вопросами об истории Южной Африки, он сказал, что югом континента занимался меньше, чем востоком и западом. И сразу же порекомендовал мне книги кейптаунского социального антрополога Айзека Шапера. Много позже я узнал, что Шапера — сын эмигрантов из России. Среди выходцев из России и их детей — Мелвил Херсковиц, один из основателей американской африканистики, Шула Маркс, известная британская африканистка, долгие годы возглавлявшая в Лондоне Институт содружества. Макс Глакман, антрополог, много лет работавший в Северной Родезии (ныне — Замбия).

Антропологи Адам Купер, Лео Купер и Хильда Купер, Мейеровиц, Комаров, Копытов, Люси Мейер, Сол Дюбоу.

В 1958 г., когда Дмитрий Алексеевич был оппонентом на защите моей кандидатской диссертации о народах Южной Родезии (ныне — Зимбабве), он послал мою книгу Харальду фон Сикару. Фон Сикар, уроженец Петербурга, работал миссионером в Южной Родезии три десятилетия, с 1926 по 1955 гг. Он хорошо знал и сопредельные страны, опубликовал много научных статей, издал на португальском языке сказки народов Анголы. На мою книгу он в 1959 г. опубликовал рецензию в журнале «Антропос». А в августе 1960 г. приехал в Москву и выступил на XXV Международном конгрессе востоковедов с докладом «Африканский демиург» (представления африканцев о Творце). Как было бы хорошо нашим африканистам закрепить с ним эту связь! Как много пользы он мог бы принести своими знаниями! Но все произошло наоборот. В отчете о конгрессе, напечатанном в газете «Правда», говорилось, что конгресс прошел хорошо и что была лишь одна колонизаторская вылазка — доклад Сикара. Так расценили его доклад. К сожалению, это сделал Иван Изосимович. Может быть, ему так приказали? Но, во всяком случае, для Сикара возможности приезжать в СССР закрылись.

В Польше много пишут о Брониславе Малиновском, гордятся тем, что он выходец из Польши. К сожалению, наша африканистика пока еще не проявила интереса к соотечественникам.

Литература

Юг. Британские колонии в Восточной Африке. М.; Л., 1931.
Шийк А. Расовая проблема и марксизм. М., 1931.
Насонов Н. Расовая проблема и марксизм в понимании тов. Шийка // Революционный Восток. 1930. №  9/10.