Книги, статьи, материалы /ИСТОРИЯ СУДАНА в новое и новейшее время /Египетский Судан: экономика, социальная структура, политические и культурные процессы. Феодальная экономика

СРОЧНО!!! ЖЕЛАЮЩИЕ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ПУТЕШЕСТВИЯХ, А ТАК-ЖЕ ТЕ, КТО ОТПРАВЛЯЛ ПРЕДОПЛАТУ, СВЯЖИТЕСЬ ПО УКАЗАННЫМ КОНТАКТАМ!!!

ВАЖНО!!! НЕ БЕРИТЕ ДОЛЛАРЫ ВЫПУЩЕННЫЕ ДО 2009 ГОДА, ТАК КАК БУДУТ ПРОБЛЕМЫ С ИХ ОБМЕНОМ!!!

Так-же прошу обратить внимание на то, что сайт и вся информация обновляется. В том числе цены на туры будут немного изменены по мере поступления информации в связи с ситуацией с вирусом. Проверяйте актуальность статей и появления новой информации. В общем почаще заглядывайте что-бы не упустить ничего.

САЙТ ПОСВЯЩЕН ПАМЯТИ МОЕГО БЛИЗКОГО ДРУГА, И ПРОСТО ПРЕКРАСНОГО ЧЕЛОВЕКА РОМАНА КАШИГИНА, КОТОРЫЙ СКОРОПОСТИЖНО СКОНЧАЛСЯ В ГОСПИТАЛЕ КАМПАЛЫ 2 НОЯБРЯ 2020 г. СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ!

БЛИЖАЙШИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ ПО АФРИКЕ с русскоязычными гидами:


Вся Уганда за 10 дней (25.02. - 6.03.21)
Активное путешествие по Уганде за 10 дней.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО КАМЕРУНУ (08.02 - 22.02.2021)
Африка в миниатюре.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, РУАНДЕ И КОНГО (с 01.04 - 13.04.2021)
В краю вулканов и горных горилл.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, КЕНИИ И ТАНЗАНИИ + ОТДЫХ НА ЗАНЗИБАРЕ на майские (28.04.-15.05.2021)
УГАНДА - КЕНИЯ - ТАНЗАНИЯ - ЗАНЗИБАР

САФАРИ ПО КЕНИИ И ТАНЗАНИИ (29.07.-05.08.2021)
Великая миграция.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МАДАГАСКАРУ (15.08 - 30.08.2021)
Большое путешествие по большому острову.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО НАМИБИИ, БОТСВАНЕ, ЗАМБИИ и ЗИМБАБВЕ (13.09.-25.09.2021)
Большое путешествие по странам ЮЖНОЙ АФРИКИ.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ И РУАНДЕ (02.11.2021 - 12.11.2021)
Горные гориллы и вулканы.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, РУАНДЕ и ДР КОНГО за 12 дней (02.11.2021 - 12.11.2021)
Горные гориллы и вулкан Ньирагонго.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ЭФИОПИИ И ДЖИБУТИ (02.01 - 15.01.2022)
Пустыня Данакиль и племена долины Омо + плавание с китовыми акулами
ТУР ПЕРЕНОСИТСЯ НА ГОД В СВЯЗИ С НАЧАВШИМИСЯ БОЕВЫМИ ДЕЙСТВИЯМИ В СТРАНЕ.

НОВОГОДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ! (с 29.12.2021 - 06.01.2022)
Лучшие парки Уганды и горные гориллы на Новый Год.


ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ЗАПРОСУ (В любое время) :

СЕВЕРНЫЙ СУДАН
Путешествие по древней Нубии.

Кроме этого мы организуем индивидуальные туры по странам Африки (Ботсвана, Бурунди, Камерун, Кения, Намибия, Руанда, Сенегал, Судан, Танзания, Уганда, Эфиопия, ЮАР).

Africa Tur Справочные материалы ИСТОРИЯ СУДАНА в новое и новейшее время Египетский Судан: экономика, социальная структура, политические и культурные процессы. Феодальная экономика

Египетский Судан: экономика, социальная структура, политические и культурные процессы. Феодальная экономика

Завоеванные турками огромные территории не составляли единого культурного целого. Арабский Судан, пилотский мир нынешних Южного Судана и Северной Уганды, центрально-африканские земли народов занде, мади, мангбету и др., царство Ньоро в Межозерье настолько различались, что объединял их лишь гнет египетского государства. Большинство народов на этих территориях еще до турецкого завоевания подвергались феодальной эксплуатации, будь то в развитом феодальном обществе Нубии или в княжествах занде, алуров, ачоли, ануаков, где существовали лишь зачатки феодальной эксплуатации; но турец кое-завоевание довело ее до предела и прибавило к ней систе матический грабеж.

Это имело как внешние, так и внутренние для местных обществ причины. К числу первых относилась непрерывно растущая потребность египетского правительства в денежных средствах, ненасытная жадность белых авантюристов: турок, египтян, левантинцев и европейцев, находившихся на службе египетского правительства, и т. п. Внутренние причины состояли в экономической слабости местных обществ, их неподготовленности даже к тем формам поздне-феодального экономического развития, которые существовали в тогдашнем Египте.

Основной формой отчуждения прибавочного труда мелких производителей были государственные налоги и повинности, которыми облагались средства производства: земля и водоподъемные колеса у земледельцев, скот у земледельцев и скотоводов кочевников, рабы и пр. Налоги по возможности взимались в денежной форме, но при господстве натурально-потребительской экономики вместо денег, которых крестьянам, бедуинам и тем более прото-крестьянам и свободным общинникам [103] Юга обычно не хватало даже для уплаты налогов, принимались по заниженным ценам рабы, скот, кожи, зерно, различные продукты промысловой охоты и собирательства: гуммиарабик, слоновая кость, шкуры, страусовые перья и т. п. На торговлю этими продуктами и рабами (до 1850 г.) была установлена государственная монополия. Продажа гуммиарабика в Каире и Александрии давала суданской государственной администрации 250— 300%, а слоновой кости и страусовых перьев — 500% чистого? дохода [55, с. 52, 531.

Более или менее правильное налогообложение существовало лишь в пределах бывшего Сеннарского султаната и в центральном Кордофане. Так, при Хуршидпаше за каждое водоподъемное колесо (сакию) в провинции Бербер земледельцы платили по 15 пиастров, в Донголе, где земли были плодороднее, а урожаи пшеницы и других культур выше, налог на сакию составлял 132 пиастра [117, с. 33]. После 1857 г. минимальный налог на сакию был поднят до 200 пиастров, позднее он еще повысился, а налог на шадуф (типа колодезного «журавля») доходил до 250—350 пиастров. Подать взималась деньгами или натурой. Ее размер зависел как от качества земли, так и от политики турецких властей; за феддан богарной земли саванн брали по 10 пиастров, за феддан на речном берегу — от 20 до 45 пиастров, а за феддан наиболее плодородной земли на нильских островах— 25—60 пиастров [55, с. 61, 134]. Если в провинции Донгола, где земледелие было самым интенсивным, крестьянин выращивал на орошаемом участке в сухой сезон второй урожай проса, то ему приходилось платить еще 117 пиастров. Дополнительно взимались налоги на крупный и мелкий рогатый скот, рабов и т. д. [117, с. 33].

В Нубии, Кордофане, Сеннаре и других северных и центральных провинциях местные власти совершали всевозможные злоупотребления, доводя народ до полного разорения. В случае неуплаты налогов в срок у крестьян отбирали все их имущество, сгоняли их с земли. (Характерный случай, происшедший еще в самом начале турецкого господства в Судане, описал О. И. Сенковский [44, с. 121].) Поборам подвергались и племена бедуинов— арабов и беджа. Так, у баггара ежегодно забирали часть крупного рогатого скота, овец и коз. Но в целом их положение не было таким тяжелым и унизительным, как у оседлых земледельцев: крестьян арабских и нубийских областей и протокрестьян Юга. Известно, что беджа племени амарар были обложены данью примерно в 500—700 ф. ст., но эта дань «уплачивалась скорее нечасто, чем никогда» [229, с. 101].,

При сборе налогов осуществлялся принцип круговой поруки: племени, деревни, города. Новая администрация и традиционные вожди раскладывали сумму налога между отдельными общинами и домохозяйствами внутри общин. При этом местная администрация и вожди присваивали себе по меньшей мере столько же, сколько шло в пользу правительства и разделялось между правителями Египта и Османской империи.

Один из подобных примеров приводит А. Э. Брем: «Араб Хасан Мусмар… поступал с несчастными суданцами с утонченной жестокостью и между прочим заставлял их выплачивать вместо обыкновенной тройную подать» [34, с. 425].

Турецкие правители не могли не учитывать традицию, созданную ими самими. Когда в 1857 г. в округа и волости были назначены начальники из суданцев — назиры и омды, они получили право устанавливать в свою пользу подать, но, конечно, не столь большого размера: 4% государственного поземельного налога и налога на сакии [55, с. 61, 62]. Но их аппетиты этим удовлетворить было невозможно. В южных провинциях они стеснялись еще меньше. Сбор налогов здесь превращался в грабительский набег, при котором крупный рогатый скот реквизировался в пользу центрального правительства и местных властей, а козы и зерно доставались солдатам, участвовавшим в набеге.

В. В. Юнкер следующим образом описывает поведение правительственного гарнизона одной из станций на крайнем юго западе Судана, где младшими офицерами были арабы или нубийцы, а солдатами базингиры — пилоты из разных племен, в основном динка, в юности захваченные в неволю и обученные турецкими офицерами: «По ничтожным причинам, а часто и безо всяких причин грабили они запуганных и беззащитных вождей, отнимая у них даже жен и детей, которых возвращали лишь за дорогой выкуп или оставляли их в рабстве… Скоро драгоманы опять вышли на грабеж и вернулись вечером, нагруженные чужим добром. Громко смеясь и переговариваясь, они рассказывали, что застрелили несколько туземцев. При этом бандиты украли несовершеннолетних и детей, которых пригнали на станцию связанными; кроме того, они утащили с собой все, что могли унести: маис, копья, ножи, скамьи и другую домашнюю утварь, даже тенета для ловли дичи» [47, с. 128, 129, 132, 305, 306].

Для земледельцев при турках трудовая повинность стала намною тяжелее, чем прежде. Крестьян сгоняли на прокладку дорог, телеграфных линий, ремонт плотин, мостов, очистку каналов, бурлачество, земледельцев Юга — на переноску грузов. Все, кто путешествовал вместе с турецкими вельможами вверх по Нилу, Белому и Голубому Нилу, описывали или по крайней мере упоминали бурлаков — набранных в прибрежных деревнях жителей, которые, подгоняемые ударами бича, тянули речные суда вверх по течению [39, ч. I, с. 137 и др.] Бурлаков турки доставали просто: хватали в деревнях всех трудоспособных мужчин [58, с. 81]. На нужды строительства турки, по свидетельству путешественников, сгоняли людей, «не стесняясь никакими соображениями», реквизировали у них верблюдов и лодки [34, с. 180].

Для вербовки даровых работников порой применяли хитрость. Так, наместник Ахмед-паша объявил в Эль-Метемме, что <ему нужны здесь работники для копки колодцев и плотники для строительства водочерпальных колес — сакий; всем он обещал платить по одному пиастру в день [58, с. 86]. Плата была невелика: слуга в Хартуме получал впятеро больше, но многие крестьяне пришли наняться на работу. Тех, кто проявлял себя хорошим работником, через день или два заковывали в деревянные колодки, как захваченных на Юге рабов, и отправляли в Хартум, где были нужны строители [58, с. 86].

Поборы, вымогательства, насилия со стороны представителей государства вели к тому, что терроризированное население деревень боялось их пуще диких зверей; в Эль-Гезире южнее Сеннара местные арабы-земледельцы, завидя феску турка, убегали в заросли, бросая жилище и все имущество [39, ч. I,. с. 158]; то же сообщали и о крестьянах других районов Судана [58, с. 81].

У крестьян Северного Судана и прото-крестьян Южного Судана забирали не только весь прибавочный, но и значительную часть необходимого продукта. Их дети часто умирали от голода и связанных с ним болезней, либо их отнимали у родителей и угоняли в неволю. Наконец, и самих родителей отрывали от дома, от хозяйства.

Турки в своих имениях широко применяли принудительный труд «свободных» крестьян и прото-крестьян, на которых распространялась их административная власть. Таким был Хусейн, начальник арнаутского конного отряда в Шенди; в его именин трудились крестьяне из ближних деревень, периодически сгоняемые на барщину [34, с. 575].

Правительство Египта принуждало суданских крестьян выращивать технические культуры: индиго (в нильских областях Донгола и Бербер), хлопок, сахарный тростник (в Бербере и Эль-Гезире), земляной орех, виноград, опийный мак, розы и жасмин для получения масла [55, с. 55].

В частности, новые культуры внедрял в своем губернаторстве, включавшем всю восточную часть Египетского Судана и Эль-Гезиру, энергичный Ахмед Мумтаз. Иной раз для их выращивания он выбирал самые неподходящие места. Но и тогда, когда почвенно-климатические условия благоприятствовали его опытам, крестьянам и полуоседлым земледельцам было не легче. В 1871 г., когда долину Атбары проезжал англичанин. Роукби (состоявший в то время на египетской службе), он отметил «деспотическое навязывание культуры хлопка», в результате чего «выращивание зерновых культур почти запрещено» [65, с. 162]. Сходное положение наблюдалось в долине Гаша (район Кассалы) и Бараки (район Токара).

Кроме «кнута» применялся и «пряник»: в дельте Гаша и долине Бараки был снижен налог на землю, на которой выращивался хлопок и другие технические культуры, тогда как на участки продовольственных культур налоги повышались [229, с. 28].

В Токаре культура хлопка всетаки прижилась [229, с. 104]. Продукцию скупали правительственные агенты по чрезвычайно низким ценам. Затем эти деньги изымались в пользу правительства в виде налогов [117, с. 33—35]. В конечном счете суданское золото уплывало за моря и оседало в Париже, Лондоне, Вене.

Особое значение для Египта, который еще со II тысячелетия до н. э. постоянно нуждался в дереве и продуктах животноводства, имел вывоз из Судана древесины, скота, кож и шкур. Взамен десятков тысяч коров, верблюдов, коровьих, козьих, овечьих шкур и пр. [55, с. 56] Судан не получил ничего. А ведь рабочий скот у крестьян Севера и стада, которые паслись в степях, и саваннах Юга, принадлежали к числу необходимых условий местного производства.

Недостатком денег и необходимостью во что бы то ни стало приобрести их для уплаты налогов объяснялась поразительная, дешевизна продовольственных товаров в тогдашнем Судане.

Наиболее энергичные турецкие правители отдельных областей и провинций пытались развить их экономику, насаждая в своих наместничествах или по крайней мере в своих имениях неизвестные здесь прежде системы земледелия и виды культурных растений, заимствованные из Нубии, Египта и Турции. Так, например, генерал-губернатор Судана черкес Ахмедпаша Абу Видан насаждал в Хартуме финиковые пальмы, в своем имении в Камлине (долина Голубого Нила) он приказал соорудить 50 водоливных колес и систему оросительных каналов; здесь выращивались индиго, сахарный тростник и другие новые для этих мест культуры. Земля в его имении обрабатывалась не только вручную, как это было здесь принято испокон веков, но и при помощи сохи, запряженной буйволами и верблюдами [55, с. 55]. Е. П. Ковалевский в 1848 г. наблюдал такую пахоту в Фазугли [39, ч. II, с. 76]. В районах Камлина и ИмаратвадРавы в своих имениях выращивал большое количество индиго бывший чиновник при хукумдаре копт Мухаммед Нурэддин [199, с, 268].

Вместе с тем в период турецкого господства в долине Нила и в Кордофане начало вырождаться традиционное орошение. Останавливались и разрушались водоливные колеса, заносились илом и песком оросительные канавы. По свидетельству А. Э. Брема, на нильском ове Арго «до турок было до 1000 водочерпальных колес; теперь же в ходу едва четвертая часть их» [34, с. 398]. В связи с этим сокращалась площадь обрабатываемых земель.

В целом турецкое господство в Судане означало более или менее организованное тотальное ограбление страны вплоть до разрушения ее производства. Из Судана в Египет вывозили всег что можно. В короткий срок у населения путем налогов и конфискаций были изъяты вековые запасы драгоценных металлов в монете и в изделиях. Один из европейских путешественников удивлялся, как можно было собрать такие большие суммы денег в стране со столь слабо развитой торговлей [177, с. 32, 33]. Экзотические товары: гуммиарабик, слоновая кость, страусовые перья, шкуры диких зверей, древесина, за которые суданцы лрежде получали плату от торговцев, теперь изымались через систему налогов и принудительного труда. На юге земледельцев и скотоводов убивали или захватывали в плен при охоте за невольниками.

Разорение довершала бесхозяйственность турецких властей. Скот, десятками тысяч голов перегоняемый в Египет, в большинстве погибал по дороге. Принудительное внедрение хлопка и опийного мака в Нубии не дало положительных результатов [177, с. 34, 35; 55, с. 551. Не менее характерна история попыток создать в Египетском Судане горнодобывающую и металлургическую промышленность.

Еще в древности на территории Нубийской пустыни добывались золото и изумруды (вместе с хризолитами), а в средней части Судана железная руда, из которой в Мероэ выплавлялось много железа. Именно из Мероэ кустарная черная металлургия постепенно распространилась по всей Тропической Африке. В начале средневековья золото в россыпях промывали в долине Голубого Нила. В IX в. разработка золотых рудников Нубийской пустыни была возобновлена арабами. Но в новое время золото добывалось преимущественно в Фазугли, в долине Голубого Нила, а главные разработки железной руды производились в предгорьях южного Кордофана. Разрушительный эффект турецкого правления подорвал традиционную добычу золота и железа.

Каирское правительство попыталось возобновить заброшенные разработки, а те, которые местное население еще вело кустарным способом, поставить на промышленную основу. Еще в 1819 г. древние изумрудные копи Атбаи (Нубийская пустыня) обследовал итальянский минералог и химик Дж. Форни. В 1825 г. он вместе со своим соотечественником геологом Дж. Б. Брокки сопровождал наместника Судана в Сеннар и изучал этот район [199, с. 128]. В конце 20-х годов XIX в. в южный Кордофан прибыла группа из восьми английских специалистов, но шестеро из них умерли, а оставшиеся в живых уже через два месяца покинули Судан [55, с. 62]. В 1833 г. для обследования: золотых рудников Атбаи был послан французский инженер Л. М. Ленан-де Бельфон [60], перед тем исследовавший низовья Белого и Голубого Нилов.

В 1837 г. золотоносные земли Фазугли исследовал итальянский инженер Бореани, который пришел к выводу о бесперспективности разработок золота в Судане. В следующем году он снова был направлен в Судан, но погиб в пути [199, с. 83, 841. Тогда вместо него прислали австралийского геолога и горного инженера Йозефа фон Руссегера, который изучил горы Такали, Нуба и Фазугли. Его мнение о богатстве страны драгоценными металлами было противоположно выводу Бореани [198, с. 322]. Авторитет Руссегера был настолько высок, что правители Египта уверовали в скорое обогащение за счет суданского золота, платины и серебра. В свою поездку по Судану в 1838—1839 гг.

Мухаммед Али взял с собой французских инженеров Ламбера и Лефевра (сенсимонистов), продолживших исследования своих предшественников; но Лефевр вскоре умер от болезни, а Лам бер вернулся в Египет.

Позднее Мухаммед Али решил прибегнуть к помощи России. Он послал на уральские золотые рудники практикантами молодых египетских инженеров. Затем они были отправлены в Судан. В 1847—1848 гг. к ним на помощь прибыла группа русских: специалистов во главе с Е. П. Ковалевским. Оборудование для промывки золота, стоившее огромных денег, к прибытию русских в Судан оказалось «перебито, переломано, украдено, распродано» [39, ч. II, с. 2, 3|. В области ДарБерта они построили фабрику для промывки золота из россыпей [39, ч. II, с. 195, 196]. Описания итальянского миссионера (будущего кардинала) Массайи и французского путешественника Ж. Бельтрама свидетельствуют о постепенном упадке этой фабрики, которую вскоре Мухаммед Саидпаша закрыл [58, с. 54].

В общем при турках минеральные богатства Судана толком не разрабатывались. Зато власти Египетского Судана постарались усилить и «модернизировать» такой промысел, как охотам за рабами. Если до прихода турок караваны из Дарфура и Судана доставляли в Египет 9 тыс. невольников, да еще 2—3 тысячи вывозилось морем через Суакин [50, с. 396], то в 1825 г. наместник отправил Мухаммеду Али 40 тыс. пленников, а в 1839 г.— уже в 5 раз больше, не считая тех, которых оставляли в самом Судане или здесь продавали. При Али Хуршиде захват невольников стал одной из главных целей походов правительственных войск. По свидетельству А. Э. Брема, правительство «систематически устраивает охоты за невольниками» [34, с. 180].. В 1829 г. рабы продавались с аукциона в резиденции хартумского губернатора [259, с. 229]. По свидетельству европейских путешественников, все египетские чиновники в тогдашнем Судане считали работорговлю благом [29, т. II, с. 206, 228].

Велась и частная работорговля. В 1835 г. сенсимонист Ре буль и французский вицеконсул в Судане Ж Тибо некоторое время путешествовали с караваном рабо-торговцев-джеллябов, направлявшимся из Кордофана в Каир. Он вез 200 рабов [58,. с. 48]. В дневнике работорговца Ж.А. Вейссьера за 1853 г. мы читаем, что западные динка в голодное время продавали баггара не только слоновую кость, но и собственных детей; такая же торговля велась ими и в Тагали [51, с. 137].

Покровительство работорговле в Нилотии со стороны турецких властей являлось важным фактором их политики в этом районе. В середине XIX в. царь шиллуков запрещал работорговлю (хотя и платил турецким правителям Судана дань людьми.. Он сурово наказал одного своего подданного, продававшего шил лукских детей джеллябам. Его преемник был свергнут с престола при поддержке джеллябов и убит теми своими подданными, которые желали торговать соплеменниками.

Как в то время, так и позднее вдоль всей южной границы Египетского Судана велась регулярная охота на людей под прикрытием охоты на слонов. Ее организаторами являлись авантюристы из турок вроде Кучука Алиаги, собравшего отряд в 400 воинов [199, с. 208], или арабских шейхов Мухаммеда аль-Хилали и Зубейра Рахмы Мансура, о которых говорилось выше. Они арендовали у правительства ту или иную территорию на Юге для «охоты на слонов», причем деньги на вооружение своих банд и на другие предварительные расходы получали от бе лых работорговцев — турок, левантинцев, европейцев. В начале турецкого периода рядовые члены такой банды получали часть захваченных пленников, но в 60—70-х годах XIX в. им выдавалось твердое месячное жалованье плюс премиальные за продолжительный (более пяти месяцев) поход.

В записках европейских путешественников мы находим рассказы о походах за невольниками, которые предпринимались такими бандами. «Деревню негров окружают со всех сторон и берут ее приступом. Стариков, больных и негодных для рабства они беспощадно убивают, а женщин насилуют… Победитель, забрав с собой и весь оставшийся в деревне скот, пускается в обратный путь. Окруженные солдатами, движутся пленники, подвергающиеся худшему обращению, чем скот» [34, с. 225].

С. Бейкер был свидетелем того, как в 1864 г. «бессовестные грабители — хартумские торговцы» Хуршид и Дебоно, послав свои банды на крайний юг Египетского Судана, подвергли обширные территории страшному опустошению: «Соперничающие шайки Хуршида и Дебоно под предводительством Ибрагима и Мухаммеда вад эльМекка соединились с враждующими племенами п страшно разорили страну. Черные пепелища деревень и опустошенные поля… Прежде здесь было много скота; теперь его весь угнали, и прекрасная область, прежде цветущая, совершенно одичала». В отрядах турецких и европейских охотников за невольниками состояли на службе арабы-баггара, парани лотыбари и представители других народов [32, т. II, с. 13, 170, 1711. Банда Дебоно под предводительством его племянника Амабиле действовала и в предшествующие годы [32, т. II, с. 16, 172].

Крайне медленно и непоследовательно создавалась система современных для XIX в. коммуникаций. В течение более чем двух десятилетий правительство Египта и власти Египетского Судана (в частности, Ахмед Мумтаз) обсуждали возможность строительства в Судане железной дороги от долины Пила к Красному морю и каналов в обход первых порогов, по до мах дистского восстания строительство не было начато.

Уже в 1837 г. Мухаммед Али рассматривал проект железной дороги, которая должна была связать железнорудные месторождения Кордофана с Белым Нилом, а возможно, и с Красным морем. В 1855 г. в книге, опубликованной в Париже, савойский делец А. БрюнРолле (о котором еще будет сказано ниже) сетовал на трудности торговли в Судане без железнодорожного строительства. В следующем году хедив Мухаммед Саид во время своей поездки по Судану обсуждал вопрос о таком строительстве. С 1864 г. изучением возможной трассы железной дороги стали заниматься англичане, а с 1868 г. — египетские инженеры [200, с. 8—10].

В 1875 г. началось строительство железной дороги на крайнем севере Судана, в ВадиХальфе, для соединения с египетской железнодорожной линией в обход порогов. Дорогу строили местные крестьяне, которых привлекали на работу в порядке государственной трудовой повинности. Была сооружена ветка от Вади-Хальфы до Сараса протяженностью 54 км [200, с. 12—14].

Более успешно развивался речной (по Нилу и его притокам) и морской (по Красному морю) транспорт.

Попытки основать в Судане речное пароходство предпринимали европейские купцы. Их услугами пользовался Мухаммед Лбд аль-Халим, сын Мухаммеда Али, посетивший Судан в 1856 г. Зимой 1856/57 г. один принадлежавший государству пароход совершил плавание из Каира в Донголу. В 1865 г. в Судан из Египта прибыла флотилия из четырех пароходов хедива, в 1869 г. — вторая, состоявшая из шести пароходов, а еще три были доставлены в разобранном виде караваном верблюдов. Они оказали неоценимую помощь в исследовании и присоединении к Египту земель Южного Судана и Уганды.

В 1878 г. в Хартуме на доках работало до двухсот рабочих, в большинстве выпускников местной католической школы. Они под руководством инженеров (англичан) производили сборку судов, доставлявшихся караванами из Египта [200, с. 4]. А в 1857 г. на Красноморском побережье Судана была основана первая частная пароходная компания «Маджидия». Четыре ее судна перевозили паломников из аравийской Джидды в Суэц и Суа кин. В 1864 г. на смену ей пришла компания «Азизия», владевшая восемью пароходами, которые регулярно доставляли грузы и пассажиров из Суэца в Суакин. В 1870 г. эта компания была преобразована в государственную [200, с. 6, 7].

Почта в Судане также появилась первоначально как частное итальянское предприятие (Posta Europea), с течением времени оно было заменено государственным ведомством [200, с. 26, 27, 288, 289].

Но, может быть, самый яркий пример бесхозяйственности турок — судьба Суакинской гавани. Суакин, который в течение целого тысячелетия являлся главным красноморским портом Судана, во второй половине XIX в. переживал период своего расцвета. В 1860 г. местный губернатор приказал укрепить городскую цитадель и перестроить свой дворец, используя для этого свежеподнятые со дна моря коралловые глыбы. Коралловая крошка попала в гавань, кораллы прижились и начали размножаться. В дальнейшем здесь разрослись коралловые рифы и порт погиб.

В результате грабительской налоговой политики, охоты за рабами и хищничества властей обезлюдели целые области. По этим же причинам, а также из-за государственной монополии на торговлю важнейшими товарами, которые вывозились по Нилу в Египет еще около середины XIX в., резко упала торговля Суакина [229, с. 103, 1041.

Быстрому истреблению подверглись галерейные леса и животный мир Судана, особенно слоны.

Столь катастрофическое разрушение традиционной экономики лишь в ничтожной мере компенсировалось созданием более или менее современной, по тогдашним понятиям, инфраструктуры (пароходы и крупные деревянные и металлические барки и баржи на Ниле и его притоках, почта, телеграф и пр.), внедрением некоторых новых сельскохозяйственных культур (в основном товарных), строительством ряда промышленных предприятий. Эти предприятия были, как правило, невелики и немногочисленны. Единственное исключение — судоверфь в Хартуме, где, как отмечалось, было занято более 200 рабочих. В Шамба те Ахмед Абу Вадан устроил фабрику для получения краски индиго, в Камлине — завод по производству мыла, сахара и рома (им руководил немецкий мастер) [39, ч. I, с. 148, 1491. Фабрики индиго появились также в Донголе, кирпичный завод (принадлежавший одному итальянцу)—близ Хартума [199, с. 281. В новых городах европейские и египетские ремесленники заводили мастерские (где работали сами с помощью африканцев), аптеки и пр. Однако большую часть белых мусульман и христиан, в Египетском Судане составляли не технические специалисты, а феодалы, работорговцы и охотники па слонов.