Книги, статьи, материалы /ИСТОРИЯ СУДАНА в новое и новейшее время /Судан в годы второй мировой войны

Навигация

Бизнес в Уганде Билеты в Африку Отель в Уганде Записки каннибала



БЛИЖАЙШИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ ПО АФРИКЕ и не только (с русскоязычными гидами):


ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ЭФИОПИИ (28.11 - 11.12.2017)
Пустыня Данакиль и племена долины Омо от US 1350

НОВОГОДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ (с 28.12 - 10.01.2018)
Вся Уганда за 12 дней

ТАНЗАНИЯ НА НОВЫЙ ГОД (с 03.01.2018 - 12.01.2018)
Сафари и отдых на Занзибаре

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, КЕНИИ И ТАНЗАНИИ + ОТДЫХ НА ЗАНЗИБАРЕ (16.01.-02.02.2018)
Путешествие по Восточной Африке

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕНЕГАЛУ (08.02 - 20.02.2018)
Приключения и отдых

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО КАМЕРУНУ (23.02 - 09.03.2018)
Африка в миниатюре

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, РУАНДЕ И КОНГО (с 30.03 - 14.04.2018)
В краю вулканов и горных горилл

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, КЕНИИ И ТАНЗАНИИ + ОТДЫХ НА ЗАНЗИБАРЕ на майские(28.04.-15.05.2018)
Уганда - Кения - Танзания - Занзибар

ПУТЕШЕСТВИЕ В МАЛИ (16.05 - 29.05.2018)
Таинственная страна Догонов

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ (19.06.-25.06.2018)
Сафари и рафтинг

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ИНДОНЕЗИИ И ПАПУА (05.07 -20.07.2018)
Активное путешествие по островам

КЕНИЯ ( 04.08 - 14.08.2018)
ВЕЛИКАЯ МИГРАЦИЯ животных и при желании отдых на Индийском океане

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МАДАГАСКАРУ (18.08 -04.09.2018)
Большое путешествие по большому острову

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО КЕНИИ И ТАНЗАНИИ + ОТДЫХ НА ЗАНЗИБАРЕ (06.09.-21.09.2018)
Дикий животный мир Восточной Африки

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО НАМИБИИ, БОТСВАНЕ, ЗАМБИИ и ЗИМБАБВЕ (30.09.-12.10.2018)
Путешествие по странам Южной Африки

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ЮАР (12.10 - 22.10.2018)
Акулы юга Африки

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, РУАНДЕ И КОНГО (с 20.10 - 04.11.2018)
В краю вулканов и горных горилл

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ИРАНУ (23.10 - 31.10.2018)
Древняя цивилизация

ПУТЕШЕСТВИЕ В ЧАД (10.11 - 24.11.2018)
Забытые сокровища пустыни

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ВЕНЕСУЭЛЕ (С 18.11 2018)
Восхождение на Рорайму


ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ЗАПРОСУ (В любое время) :

СЕВЕРНЫЙ СУДАН
Путешествие по древней Нубии

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ИРАНУ
Древняя цивилизация

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МЬЯНМЕ
Мистическая страна

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ВЬЕТНАМУ И КАМБОДЖЕ
Краски юго-восточной Азии

Кроме этого мы организуем индивидуальные туры по странам Африки (Ботсвана, Бурунди, Камерун, Кения, Намибия, Руанда, Сенегал, Судан, Танзания, Уганда, Эфиопия, ЮАР). Пишите ntulege@gmail.com или kashigin@yandex.ru

Africa Tur Справочные материалы ИСТОРИЯ СУДАНА в новое и новейшее время Судан в годы второй мировой войны

Судан в годы второй мировой войны

В начале второй мировой войны Судан стал одним из объектов глобального соперничества между странами антигитлеровской коалиции и державами «оси». В ходе боевых действий б Судане Англия защищала прежде всего свои колониальные владения. Но разгром итальянских войск в Судане и затем во всей Северо-Восточной и Северной Африке ускорил выход Италии из войны, способствовал победе антигитлеровской коалиции.

Предпосылки, обусловившие ведение боевых действий в Судане, складывались в течение последнего предвоенного десятилетия. В 1928 г. итальянские войска овладели Триполитанией, в 1930 г. — Феззаном. Два года спустя армия под командованием генерала Грациани разгромила главные силы ливийских партизан в Киренаике. Через три года войска Италии вторглись в Эфиопию и 5 мая 1936 г. заняли АддисАбебу. Италия планировала соединить приобретенные владения на севере и северо. востоке континента в одну колониальную империю. Для осуществления этого плана необходимо было оккупировать Судан, где Англия не имела крупных воинских соединений. Утвердившись в Судане (в дополнение к Эфиопии), итальянцы приобрели бы возможность полностью контролировать поступление вод Нила в Египет, что имело жизненно важное значение для этой страны. Кроме того, Судан мог стать плацдармом для расширения влияния Италии в Центральной Африке.

В свою очередь, для союзных войск в Африке и на Ближнем Востоке Судан имел большое значение. По прогнозам самих англичан, сделанным во время войны, в случае «если англо-египетский Судан будет потерян, снабжение Ближнего Востока до Красного моря и через Африку от Такоради (в Гане.—ред.) до Хартума будет прервано. Фактически фронта на Ближнем Востоке не будет. Осиная талия Британской Империи будет зажата в тиски… на севере — армии Грациаии, на юге — итальянские войска в Восточной Африке» [10, с. 12].

К 1940 г. Италия сосредоточила в Северо-Восточной Африке до 300 тыс. солдат и офицеров, 813 орудий, 325 самолетов, 63 танка, 129 бронеавтомобилей [79, с. 106].

Перед лицом надвигающейся угрозы со стороны государств фашистского блока Англия еще в августе 1939 г. объявила полную мобилизацию в своих колониях. Но и год спустя в Судане Англия могла противопоставить итальянской армии в Северо Восточной Африке не более 10 тыс. солдат: 5 тыс., входивших в состав суданских оборонительных сил, три батальона регулярной английской армии, отряды полиции [165, с. 84]. Помимо этого в Судане в распоряжении Англии находилось семь самолетов устаревшего образца и две эскадрильи бомбардировщиков, предназначенных для поддержки флота в Красном море. Английские батальоны были расквартированы в Хартуме, Порт Судане и Атбаре (предназначались для обороны этих городов и служили в качестве резерва) [197, с. 84; 217, с. 99]. Таким образом, главная тяжесть обороны Судана в предстоящих боях возлагалась на суданцев. В 1940 г., после начала боевых действий, были созданы вспомогательные боевые силы (Auxiliary Defence Force), состоявшие в основном из чиновников колониальной администрации. Основной задачей этих формирований была противовоздушная оборона Хартума. Непосредственного участия в боевых действиях они не принимали.

Судан вступил в войну в июне 1940 г., когда английская авиация нанесла удары по позициям итальянцев в Эфиопии у городов Массава и Асмэра. В следующем месяце (4 июля) итальянские войска пересекли судано-эфиопскую границу и на широком фронте повели наступление на города Галлабат, Кур мук, Кассала. Особенно упорные бои разгорелись за г. Кассала, где 6,5-тысячной группе итальянских войск, поддерживаемой танками и авиацией, противостоял сводный батальон суданских оборонительных сил, также усиленный танками, и отряд полиции. Потеряв 500 человек и 6 танков, итальянцы захватили Каесалу, а также Курмук и Галлабат [79, с. 108]. На этом наступление было остановлено суданскими оборонительными силами. Немалую роль сыграла и широко развернувшаяся партизанская борьба эфиопских патриотов в тылу итальянской армии. Однако на протяжении всего 1940 г. перевес сил оставался на стороне Италии, и в августе того же года итальянские войска предприняли наступление на Британское Сомали, вынудив английские войска эвакуироваться в Аден. Перелом в ходе боевых действий в Северо-Восточной Африке был достигнут зимой 1941 г., когда союзники и эфиопские патриоты освободили от италофашистских войск Эфиопию, Эритрею и Сомали.

Хотя впоследствии непосредственные боевые действия в этой части Африки не велись, Судан продолжал играть заметную роль в войне. Страна была частью «африканской линии коммуникаций— AFLOC (основными пунктами этой линии являлись Матади, Леопольдвиль, Конго, Джуба, Кости, Хальдоа, Асуан, Каир). В Судан по железным дорогам и морем доставлялось продовольствие для войск союзников на Ближнем Востоке. Аэродромы страны использовали не только англичане, но и американцы, чьи самолеты приземлялись в Вади-Сейдна, 12 км севернее Хартума.

С началом второй мировой войны и возникновением реальной угрозы потери своих владений колониальные державы осознали необходимость изменения политики по отношению к колониям. Уже в самом начале войны, под влиянием серии поражений и неудач, англичане, стремясь обеспечить себе поддержку населения колоний, декларировали, что «отношения, основанные на старых колониальных принципах, должны уступить место равенству между союзниками, защищающими общую свободу» }[219, с. VIII]. Продолжением этой политики явилось опубликование в августе 1941 г. «Атлантической хартии», в которой Черчилль и Рузвельт от имени правительств своих стран декларировали среди других принципов внешней политики право народов выбирать себе форму правления. Здесь же выражалось стремление к возвращению суверенитета и права на самоуправление тем нациям, у которых они были отняты [11, с. 1].

Большое впечатление на арабо-суданскую интеллигенцию оказали переговоры С. Криппсав Индии в 1942 г. о предоставлении ей прав доминиона. В своих мемуарах Мухаммед Ахмед Мах джуб писал: «Мы были впечатлены достижениями индийского политического движения, речами, статьями и делами Ганди и Неру, и к индийской модели мы повернулись» [213, с. 40].

Весной 1942 г. Исмаил аль-Азхари, Абд аль-Халим Хейр, Абдалла аль-Миргани—члены исполнительного комитета Суданского конгресса подготовили меморандум, в котором изложили требования своей организации. Спустя всего несколько дней после опубликования декларации Криппса, 3 апреля 1942 г. документ был вручен генерал-губернатору Судана. Первый: пункт меморандума гласил: «При первой возможности правительства Англии и Египта должны опубликовать совместную декларацию, гарантирующую Судану, в его географических границах, право на самоопределение сразу же после окончания войны» [165, с. 160]. Конгресс выдвинул требования формирования представительного органа из суданцев для одобрения бюджета и указов, отделения исполнительной власти от законодательной, отмены законов о закрытых районах, снятия ограничений на торговлю и передвижение суданцев внутри страны, выделения не менее 12% бюджета на нужды образования и др. [165г с. 160, 161].

Положения меморандума находились в соответствии с принципами, которых Англия, принимая «Атлантическую хартию», обязалась придерживаться в своей внешней политике. Суть предложений суданцев не отличалась и от обещаний, данных Крип псом в Индии. Однако администрация Судана категорически отказалась рассматривать меморандум. Секретарь по гражданским делам при генерал-губернаторе Судана Дуглас Нью-болд вернул меморандум, охарактеризовав его как неприемлемый. Конгрессу было указано, что администрация несет на себе «всю ответственность перед народом Судана» и только она может «определить темпы развития» [213, с. 42]. В письме, которое Ньюболд по поручению генерал-губернатора отправил в адрес Конгресса 22 апреля 1942 г., свои действия администрация объясняла тем, что, во-первых, вопросы, затронутые в меморандуме касаются статуса и относятся к ведению правительств, подписавших соглашение о кондоминиуме, а вовторых, когда в 1938 г. секретарь по гражданским делам при генерал-губернаторе санкционировал создание Конгресса, было определено, что это «не политическая организация и она выражает взгляды только своих членов» [144, с. 109]. Следовательно, Конгресс не может вы ступать от имени всего суданского народа. Заявлялось, что, если Конгресс будет продолжать действовать как политическая организация, он «не сможет надеяться на продолжение официального признания» [196, с. 542].

Подобный шаг администрации Судана (в отличие, к примеру, от Индии, где в 1942 г. англичане искали контактов с представителями национально-освободительного движения) можно объяснить следующим: во-первых, новая волна движения за независимость, представленная Конгрессом, еще не сформировалась и не являлась в глазах англичан серьезной угрозой; во-вторых в апреле 1942 г. после поражения итальянцев в Северо-Восточ ной Африке непосредственная опасность оккупации Судана была ликвидирована, и власти уже в меньшей степени нуждались в поддержке местного населения.

Тем не менее сам факт появления документа, в котором выдвигалось требование самоуправления, вызвал серьезную озабоченность у властей, показал, что продолжение довоенной политики чревато обострением ситуации. В то время Ньюболд писал своим сестрам в Англию: «Суданцы хорошо помогали нам в этой войне. Они читали Атлантическую хартию и, несомненно, будут настаивать на большем самоуправлении после войны… Мы должны быть готовы к этому, чтобы не оказаться в хвосте событий, как это случилось в Индии и Ирландии, и выработать сейчас приемлемые планы для передачи власти, чтобы в дальнейшем не быть вынужденными идти на неразумные уступки» [196, с. 265]. Еще более категорично высказался Криппс в Хартуме во время беседы с Ньюболдом: «Мы должны создать Консультативный комитет из суданцев и не ждать развития событий» [196, с. 542],

Для Конгресса отказ от рассмотрения петиции (а это можно было расценить как отказ от сотрудничества, которому члены Конгресса, настроенные весьма умеренно, придавали большое значение) явился настоящим шоком. Столь резкая реакция администрации тем более болезненно воспринималась суданской интеллигенцией, если принять во внимание, что суданцы оказывали Англии активную поддержку, сражаясь в Эфиопии и Эритрее. Естественно, они ожидали, что положения «Атлантической хартии» распространяются и на их родину. В ответном послании Ньюболду Ибрагим Ахмед — председатель Конгресса— указывал, что требования организации находятся в соответствии с «Атлантической хартией»; он также писал: «Несправедливо, что это выступление — неизбежный результат эволюции мирового сообщества — следует встречать отказом в доверии, тем более, что методы, которыми пользовалась организация, не выходят за рамки закона» [196, с. 544].

Отношения между Конгрессом и администрацией зашли в тупик. Конгресс не мог пойти на уступки по вопросу о самоуправлении. С другой стороны, для англичан рассмотреть мемо рандум означало бы признать законность требований, изложенных в этом документе, согласиться с тем, что Конгресс является политической организацией, выступающей от имени всего суданского народа, и, таким образом, оказаться «в хвосте событий». Но полностью порвать отношения с Конгрессом, отказать, ему в праве на существование было также невозможно. Англичане вынуждены были хотя бы формально придерживаться своих обещаний, данных в начале войны. Не менее важно и то, что запрещение Конгресса могло подтолкнуть его членов к более активным и радикальным действиям, которые в данных условиях администрации было бы трудно предупредить. Применение полицейских мер не только принесло бы популярность членам Конгресса, но и вызвало бы общее обострение положения в стране.

В этой ситуации английские власти избрали путь неофициальных встреч. Так, 16 июля 1942 г. Ньюболд направил в адрес Конгресса письмо, в котором вновь подтверждалась прежняя позиция администрации по вопросу о самоопределении и статусе Конгресса. В тот же день он провел встречу с его лидерами, во время которой он заверил их, что: 1) администрация неотносится враждебно к образованным слоям населения, 2) предпринимаются активные шаги для увеличения числа суданцев, работающих в государственном аппарате, 3) администрация стремится принимать во внимание мнение суданцев, но консультации не могут быть исключительной прерогативой Конгресса, 4) Конгресс не может быть признан политической партией, так как многие его члены являются государственными служащими, консультации могут быть частными и конфиденциальными [163, с. 162, 163].

В западной историографии существует точка зрения, согласно которой отказ администрации от рассмотрения меморандума Конгресса привел к его расколу и образованию политических партий, ведущими из которых стали Аль-Ашикка и Аль-Умма [197, с. 192]. Несомненно, отказ администрации официально сотрудничать с Конгрессом по вопросу о независимости страны сыграл важную роль в создании кризисной ситуации в организации, внес смятение в ее ряды. Тем не менее это явилось фактором, только ускорившим дифференциацию суданской интеллигенции, выступавшей за независимость страны, что и привело к расколу Конгресса. Признанный авторитет по истории Судана профессор П. М. Холт пишет, что раскол произошел по следующему признаку: «В то время как одна группа была готова принять добрую волю суданского правительства,другая…отнеслась подозрительно к мотивам действий англичан в Судане» [209, с. 143]. Такая точка зрения схематично представляет политическую борьбу в двух крупнейших конфессиональных группировках Судана (тарикаты Ансарийя и Хатмийя). Для того чтобы выявить причины, обусловившие неизбежность распада Суданского конгресса, необходимо рассмотреть и процесс формирования организации, ее отношения с религиозными лидерами Судана.

Начиная со второй половины 20-х годов англичане стали активно привлекать к управлению страной представителей местного населения. Этим создавалась видимость постепенной передачи власти в руки суданцев, что, в соответствии с официальными заявлениями английского правительства, и было целью англичан [10, с. 5], а также позволяло сократить расходы на содержание колониального аппарата. В 1930 г. суданцы составляли 54% государственных служащих, включая армию [218, с. 121]. Проводя подобную политику, англичане столкнулись с нехваткой людей, имевших образование, достаточное для использования их на государственной службе.

Центром современного светского образования в Судане стал Хартумский колледж им. Гордона. На рубеже 20—30-х годов, как отмечает Мак Майкл, получение диплома этого учебного за ведения означало для суданца хорошо оплачиваемую работу в государственном аппарате [218, с. 123]. Предоставляя образованным суданцам возможность участвовать, хотя и на второстепенных ролях, в управлении своей страной, колонизаторы рассчитывали, что эти люди станут их опорой в Судане, послушными; проводниками официальной политики. Однако власть, пусть даже небольшая, порождает соответствующие амбиции. Молодая образованная элита суданского общества стремилась сама распоряжаться страной. Для этого было необходимо добиться независимости, оттеснив в то же время традиционную элиту общества, игравшую до этого ведущую роль в освободительном движении. Двуединость этой задачи обусловила перипетии политической борьбы в Судане.

В начале 30-х годов в городах страны возникают клубы и литературные кружки, объединившие образованных людей. Так были созданы клубы выпускников и офицерский клуб в Омдурмане, клуб выпускников в Хартуме. Подобные организации возникают в городах ВадМедани, ВадиХальфа и др. Основной задачей этих организаций было распространение образования. Однако с течением времени все большее внимание стало уделяться политическим требованиям. На повестку дня встал вопрос о создании единой общенациональной организации, объединившей бы в своих рядах образованных людей. Фактором, ускорившим появление такой организации, явились англо-египетские переговоры 1936 г. По мнению суданцев, они не были допущены к участию в переговорах, так как не имели политической организации, выражавшей волю суданского народа. Вскоре, 12 февраля 1938 г., на основе Омдурманского клуба выпускников и при поддержке подобных организаций состоялось первое собрание Генерального конгресса выпускников. На нем присутствовало 1180 человек из 5000 суданцев, которые потенциально могли стать членами Конгресса [160, с. 26; 225, с. 80].

Согласно уставу, главной задачей Конгресса было стремление «служить интересам страны и выпускников». Его членами могли стать «выпускники суданских школ и институтов, получившие образование выше начального» [163, с. 132]. Для управления деятельностью Конгресса был создан комитет из 60 человек, который избрал из числа своих членов исполнительный комитет в составе 15 членов. На пост Генерального секретаря Конгресса был избран Исмаил альАзхари, его помощником стал Абдалла’ аль-Миргани. Дирдири Мухаммед стал казначеем организации. В первый год своего существования Конгресс не предпринимал активных политических акций. Основное внимание, как уже было сказано, уделялось развитию образования, филантропической деятельности. Разочарование части членов Конгресса (по определению авторов доклада суданской разведслужбы, «ощущение, что до настоящего времени Конгресс из-за своей исключительной пассивности и умеренности не достиг каких-либо результатов»), связывавших создание Конгресса прежде всего с политической деятельностью, проявилось уже через год после его основания. В результате число членов Конгресса сократилось в 1940 г. до 600 человек [147, с. 97].

Падение популярности было болезненно воспринято лидерами организации и побудило их активизировать свою деятельность. Однако в центре внимания по-прежнему оставались проблемы образования. В 1939 г. Конгресс направил в адрес администрации две ноты, затрагивающие вопросы образования в стране. Наряду с этим в составе Конгресса создаются комитеты для изучения экономических вопросов, социальных реформ, проблем образования. Каждый из комитетов должен был подготовить доклад, который мог бы стать программой действий Конгресса в данной области. Были созданы группы для изучения проблемы распределения вод Нила и группа, в задачу которой входило ознакомление с ежегодным докладом генерал губернатора и сбор сведений о стране, публикуемых в зарубежной прессе. Подобная структура Конгресса, по мнению советских и зарубежных исследователей, могла стать основой будущего парламента [106, с. 91; 117, с. 199]. В 1939 г. силами Конгресса был проведен трехдневный фестиваль культуры в Вад-Медани, на котором обсуждались культурные, религиозные и политические проблемы. Это мероприятие имело большой успех.

Концентрацию внимания Конгресса в первые годы своего существования в основном на вопросах образования и культуры можно считать вынужденной. Деятельность членов организации, многие из которых были государственными служащими, находилась под постоянным контролем англичан [213, с. 49], и представители суданской интеллигенции осознавали, что переход к политическим действиям, не подкрепленный поддержкой населения страны, будет немедленно пресечен властями. Наряду с задачей расширения влияния Конгресса (а только это могло позволить суданской интеллигенции рассчитывать на лидерство в борьбе за независимость, эффективно противостоять традиционной элите) перед ним стояла задача определить внешнеполитическую ориентацию своей деятельности. Данный вопрос был неразрывно связан с путями достижения независимости в условиях кондоминиума. «Мы, — пишет в своих мемуарах М. А. Махджуб, — хорошо знали о давнем соперничестве между Египтом и английской администрацией за дружбу и симпатии суданского народа… это давало нам возможность противопоставлять Египет Англии… Это наложило свой отпечаток на наши политические партии» [213, с. 43].

Еще в 30-х годах XX в. значительная часть суданской буржуазии и интеллигенции, принадлежавшая к Хатмийе, связывала свои надежды на получение независимости с Египтом. После англо-египетских переговоров 1936 г., во время которых стороны подтвердили режим кондоминиума, симпатии к северному соседу в Судане несколько остыли. Но все же проегипетские настроения в стране оставались достаточно сильными. Этому способствовало единство языка и религии арабских народов Судана и Египта.

Новое, более тесное сближение образованной элиты суданского общества с Египтом наметилось в 1941 г., во время визита в страну премьер-министра Египта Али Махира [165 с. 157]. Али Махиру был вручен меморандум, содержавший ряд предложений по развитию египетской просветительской и филантропической деятельности в стране. Меморандум мог расцениваться как приглашение к сотрудничеству. Бешир считает, что до 1941 г. «египетские политики сомневались относительно целей Конгресса… Меморандум помог решить эти сомнения и подготовил почву для сотрудничества» [165, с. 158]. Добровольный отказ части образованной элиты от создания национального государства может показаться парадоксальным, если, как указывает советский ученый Г. И. Молчанов, «не учитывать того обстоятельства, что образованная элита при рассмотрении вопроса о решении судеб страны на первый план ставила возможность играть главенствующую роль в суданском обществе» [106, с. 98].

Другая часть феодально-буржуазной элиты суданского общества придерживалась идей создания полностью независимого суданского государства. В данном случае сотрудничество с Египтом было невозможно. Сторонники независимого Судана считали, что достичь своей цели они могут путем сотрудничества с агличаиами.

Две противоположные точки зрения были распространены в среде суданской интеллигенции еще до ее объединения в Конгресс выпускников. Таким образом, предпосылки раскола организации существовали с момента ее создания.

Единство Конгресса подвергалось испытанию на прочность и тем, что он ощущал на себе постоянное давление со стороны глав Ансарийи и Хатмийи — сеидов Абд ар-Рахмана аль-Мах ди и Али аль-Миргани, стремившихся поставить организацию под контроль и тем самым усилить свои позиции в борьбе с конкурентом. Особенное упорство в борьбе за влияние в Конгрессе проявлял альМахди. Его сторонники — ансары — были сравнительно немногочисленны в городах севера Судана, а именно здесь Конгресс добился наибольшего влияния. Однако в первые годы существования Конгресса его лидеры, стремясь утвердить себя в качестве самостоятельной силы, не шли на соглашение с религиозными лидерами. Именно соображениями сохранения самостоятельности руководствовались они, когда отвергли предложенную Абд арР-ахманом материальную помощь [106, с. 92]. В то же время руководители Конгресса избегали конфронтации и поддерживали ровные отношения с сеидами. Например, Исмаил аль-Азхари, впоследствии главный политический соперник дома аль-Махди, долгое время был членом «салона» Абд ар-Рахмана аль-Махди [197, с. 90].

В 1942 г. образованная элита почувствовала себя достаточно сильной, чтобы перейти к политическим действиям. Популярность Конгресса возрастала, внешнеполитическая ситуация была благоприятна. Но неудача первой же политической акции

внесла замешательство в его ряды. Тогда расхождения во взглядах на пути достижения независимости сказались в полной мере. Отказ от рассмотрения меморандума суданцы восприняли как отказ англичан принять участие в диалоге о самоуправлении. В данной ситуации наиболее подготовленной к подобному повороту событий оказалась та часть членов Конгресса, которые выступали за союз с Египтом. В 1943 г. они объединились в организацию — Аль-Ашикка ( «Братья»), входившую в состав Конгресса; во главе ее встал Исмаил аль-Азхари. Аль-Азхари и его сторонники выдвинули лозунг единства долины Нила. В интервью журналу «Нью стейтсмен энд нейшн» несколько лет спустя альА-зхари, комментируя этот лозунг, говорил: «Мы не хотим для Судана ни британского, ни египетского господства. Мы ясно видим, что единственный вопрос, поставленный сейчас на карту, — это британское господство, а не египетское: Египет сам является подчиненной страной, борющейся за свое освобождение. Вот почему мы считаем, что здравый смысл подсказывает нам объединиться с Египтом в борьбе за свободу обеих наших стран» (цит. по: [87, с. 109]).

Партия Аль-Ашикка объединила в своих рядах часть интеллигенции, национальной буржуазии, а также феодалов Северо Восточного Судана, ее массовую базу составили мелкобуржуазные слои города, крестьянеарендаторы центральных и северо восточных районов. Вафдистское правительство Египта оказало финансовую помощь новой политической партии, выступавшей за немедленную эвакуацию британских войск и администрации из Судана и за объединение этой страны с Египтом. Внутри страны влиятельным покровителем Аль-Ашикки выступил наследственный руководитель тариката Хатмийя и весь клан аль Миргани, традиционно занимавший проегипетскую ориентацию.

Позиции противников консолидации с Египтом (сторонников сотрудничества с англичанами), составлявших меньшинство в Конгрессе и до 1942 г., существенно ослабли. Стремясь упрочить свое положение, они пошли на контакт с Абд арРахма ном альМахди. Известно, что сам альМахди выступал за независимость, «не ограниченную никакими связями с Египтом или Великобританией, за исключением дружеских контактов» [218, с. 192]. Только в этом случае Абд ар-Рахман аль-Махди мог рассчитывать на главенствующую роль в Судане после независимости. Союз с кланом альМахди части членов Конгресса (получивших взамен отказа от самостоятельности щедрую финансовую помощь богатейшего помещика страны и поддержку многочисленных сторонников сеида в западной части Судана) привел к образованию в феврале 1945 г. партии Аль-Умма ( «Нация»). Ее президентом стал Сиддык альМахди (сын Абд арРахмана), пост генерального секретаря занял Абдалла Ха лиль.

Массовую основу этой партии составили члены тариката Ансарийя — скотоводы арабских племен Кордофана, Дарфура и многие крестьяне Гезиры. В городах Аль-Умма имела мало сторонников. По традиции они выступали против союза с Египтом под лозунгом «Судан — для суданцев».

Помимо Аль-Ашикки и Аль-Уммы Конгресс явился основой для образования ряда более мелких партий. Главным программным требованием большинства из них был союз с Египтом в той или иной форме. Так, партия АльИттихад ( «Союз»), возглавляемая Хамадом Тауфиком, Абдаллой Миргани и Хидиром Ахмедом, выступала за превращение Судана в египетский доминион. Либеральноюнионистская партия под руководством Мухаммеда атТайеба Хейра считала, что в Судане должно быть создано фактически независимое государство, связанное с Египтом лишь общей короной (личная уния). В противовес ей Партия единства долины Нила (глава Дирдири Ахмед Исмаил) призывала к слиянию Судана и Египта в единое государство. Вместе с Аль-Ашиккой эти партии образовали политический лагерь юнионистов.

В первой половине 40-х годов в лагере юнионистов продолжалась борьба за руководство движением. Исмаил аль-Азхари, опираясь на своих многочисленных сторонников, не собирался уступать лидерство сеиду Али аль-Миргани. В то же время мелкие юнионистские партии, не обладавшие значительными материальными средствами и не имевшие большого числа сторонников, активно прибегали к помощи Али альМиргани и оказывали ему поддержку в соперничестве с альАзхари.

Противоположный лагерь, лозунгом которого стал «Судан для суданцев», помимо Аль-Уммы представляли Националистическая и Социалистическая республиканская партии. Националистическая партия просуществовала недолго и уже в 1946 г. влилась в состав Аль-Уммы. Социалистическая республиканская партия (СРП), ориентировавшаяся на тесное сотрудничество с колониальными властями, просуществовала несколько дольше и закончила свою деятельность в 1953 г.

В то же время Конгресс не прекратил своего существования. Возникшие политические партии продолжали входить в него, участвуя в ежегодных съездах, но лидерство в нем целиком перешло к юнионистам. К концу войны Конгресс насчитывал уже 20 тыс. членов и имел 100 комитетов в городах и больших селениях [87, с. 95, 961

Как отмечалось, выступление Конгресса в. 1942 г. вызвало серьезную озабоченность колонизаторов. Необходимость хотя бы частичных уступок движению за независимость стала очевидной. В сентябре 1942 г. Ньюболд, трезвый и дальновидный политик, излагая свои соображения относительно реформ в Судане, писал в докладной записке генерал-губернатору, что в современных условиях «колониальное правительство не может в течение продолжительного времени благополучно управлять Суданом без сотрудничества с образованным классом. Отрицать или откладывать их (образованных суданцев.— ред.) эффективное участие в различных сферах управления означает, что недовольство обратится в отчаяние, отчаяние в бунт, который, завершится хаосом [165, с. 269].

Предложения Ньюболда легли в основу «Указа о создании Консультативного комитета для Северного Судана», изданного генерал-губернатором в сентябре 1943 г. Консультативный комитет состоял из президента (генерал-губернатора), вице-президента (секретаря по гражданским делам при генерал-губернаторе) и 28 членов. По указанию губернатора «избиралось» потри представителя от каждой из северных провинций, кроме того, он назначал оставшихся 10 членов. Сессии комитета должны были проводиться два раза в год и продолжаться не более 5—6 дней. Комитет выполнял совещательные функции; определение повестки работы каждой сессии являлось исключительной прерогативой президента. Для того чтобы внести тот или иной вопрос в повестку, необходимо было письменное обращение не менее пяти членов комитета не позже чем за два месяца до открытия сессии. Но и этого было недостаточно, так как окончательное решение принимал президент. Президент обладал правом прервать сессию в любой момент [222, с. 138, 139]. Состав Комитета был тщательно подобран. Из 18 членов, представлявших северные провинции, было семь крупных феодалов, четыре назира, султан, мекк, вакил назир, четыре шейха, четыре чиновника, два торговца, учитель. В числе 10 членов, назначенных генерал-губернатором, насчитывалось пять чиновников, три торговца, управляющий хартумским отделением «Барклайз бэнк», шейх [222, с. 140].

Комитет приступил к исполнению своих обязанностей в 1944 г. Его создание усилило раскол между Аль-Ашиккой, выступившей с резкой критикой комитета и отказавшейся принять участие в его деятельности, и сторонниками сотрудничества с английскими властями. Создание комитета большинство суданцев восприняло крайне враждебно. Даже Ньюболд был вынужден признать, что при его создании «предосторожности были превышены» [196, с. 340].