Книги, статьи, материалы /ЗАГАДКА АБОМЕЙСКОГО КУВШИНА /ДОРОГАЯ ЦЕНА СОЛИ

Навигация

Бизнес в Уганде Билеты в Африку Отель в Уганде Записки каннибала



БЛИЖАЙШИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ ПО АФРИКЕ и не только (с русскоязычными гидами):


НОВОГОДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ (с 28.12 - 10.01.2018)
Вся Уганда за 12 дней

Осталось 2 места

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ЭФИОПИИ (02.01 - 13.01.2019)
Пустыня Данакиль и племена долины Омо

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, КЕНИИ И ТАНЗАНИИ + ОТДЫХ НА ЗАНЗИБАРЕ (16.01.-02.02.2019)
Путешествие по Восточной Африке

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО КАМЕРУНУ (08.02 - 22.02.2019)
Африка в миниатюре

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МАЛИ (07.03 - 18.03.2019)
Таинственная земля Догонов

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, РУАНДЕ И КОНГО (с 30.03 - 14.04.2019)
В краю вулканов и горных горилл

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, КЕНИИ И ТАНЗАНИИ + ОТДЫХ НА ЗАНЗИБАРЕ на майские(28.04.-15.05.2019)
Уганда - Кения - Танзания - Занзибар

САФАРИ ПО КЕНИИ И ТАНЗАНИИ (07.08.-14.08.2019)
Великая миграция

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МАДАГАСКАРУ (18.08 - 02.09.2019)
Большое путешествие по большому острову

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕНЕГАЛУ (06.09 - 18.09.2019)
Приключения и отдых

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО НАМИБИИ, БОТСВАНЕ, ЗАМБИИ и ЗИМБАБВЕ (30.09.-12.10.2019)
Путешествие по странам Южной Африки

ПУТЕШЕСТВИЕ В ЧАД (02.11 - 16.11.2019)
Забытые сокровища пустыни

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ВЕНЕСУЭЛЕ (С 15.11 2019)
Водопад Анхель и восхождение на Рорайму

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ, РУАНДЕ И КОНГО (21.11 - 04.12.2019)
В краю вулканов и горных горилл


ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ЗАПРОСУ (В любое время) :

СЕВЕРНЫЙ СУДАН
Путешествие по древней Нубии

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ИРАНУ
Древняя цивилизация

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МЬЯНМЕ
Мистическая страна

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ВЬЕТНАМУ И КАМБОДЖЕ
Краски юго-восточной Азии

Кроме этого мы организуем индивидуальные туры по странам Африки (Ботсвана, Бурунди, Камерун, Кения, Намибия, Руанда, Сенегал, Судан, Танзания, Уганда, Эфиопия, ЮАР). Пишите ntulege@gmail.com или kashigin@yandex.ru

Africa Tur Справочные материалы ЗАГАДКА АБОМЕЙСКОГО КУВШИНА ДОРОГАЯ ЦЕНА СОЛИ

ДОРОГАЯ ЦЕНА СОЛИ

Вот наконец и Авло. Когда-то деревня умещалась-ка небольшом островке, но потом рыбацкие хижины перешагнули на косу и сгрудились над самой рекой. Наш путь лежит в новую часть деревни, что стоит на материке. Там находится школа, и там живет Джибриль Мохаммед.

Сегодня воскресенье, занятий нет, и Джибриль дома проверяет тетрадки. Он сильно изменился, вытянулся и окреп, этот вчерашний школьник.

Дом учителя невелик и отличается от обычных крестьянских хижин лишь наличием стола и двух стульев. И дом и школу—навес из пальмовых листьев над двумя рядами грубо сколоченных скамеек и парт— построила община, а жалованье преподавателю платит государство. Срок действия контракта—два года. Одно из условий—кандидат в «молодые революционные преподаватели» должен быть холостым и до истечения срока контракта не может жениться или выходить замуж, если речь идет о девушке.

— Оно и к лучшему,— смеется Джибриль,— а то женили бы в момент, девушки здесь красивые. Условие правильное: одно дело—обеспечить жильем и жалованьем холостяка, другое—семью.

— Работать сначала было трудно,—рассказывает он.—Опыта никакого, лишь двухнедельная стажировка в школе в округе, а в классе сорок учеников от пяти до десяти лет. Потом всякие житейские проблемы—я ведь был чужак, из города, языка местного почти не понимал, старики ворчали, что это, мол, за «мэтр» в девятнадцать лет. Но постепенно все образовалось: и язык местный выучил, и программу нагнали. Сначала ко мне молодые стали заходить, а потом и старики— разъясни, о чем это вчера по радио говорили, письмо родственникам напиши. Теперь я здесь освоился,— заключает Джибриль,—и про местные достопримечательности могу рассказать не хуже старожила. Давайте поплывем на остров, в старую деревню, я вам все покажу.

Старая деревня вся помещалась на островке. Дома стоят так тесно, что в «улочках» между ними с трудом разминутся два в меру упитанных человека. Здесь использован каждый сантиметр, и деревня похожа на запутанный лабиринт из глинобитных стен и заборов.

Здесь, в старой части Авло, испокон веков занимаются солеварением. Неподалеку, на соседних островках, есть мощные солончаки, откуда местные жители, в, основном женщины, доставляют на пирогах «сырье». Весь процесс изготовления соли делится надве стадии. Сначала из почвы вымывают соль. Для этого землю с солончаков закладывают в круглые резервуары, похожие на громадные, врытые в землю корзины. Они сделаны из толстых ветвей и выложены изнутри глиной. Когда резервуар заполнен доверху, в него начинают постепенно вливать воду. Образующийся крепкий соляной раствор выливается через сток у основания «корзины». Затем соль надо выпарить. Это делается внутри небольших приземистых хижин, в центре которых стоит глиняная печь. В установленных на ней тазах булькает белая вязкая жидкость, точь-в- точь как сироп для варенья. Внутри хижины хозяйничает парнишка лет семнадцати. Он подкидывает дрова в раскаленную печь, а когда рассол густеет до необходимой кондиции, лепит из него глубокой миской соляные «пирожки», которые сохнут здесь же, на полу. Соль должна затвердеть, и потому, чтобы не потерять ни калории тепла, хижина построена по образцу духовки: воздух в нее попадает лишь через щели под крышей. Жара внутри такая, что, когда я наконец выбрался на улицу, где палило тропическое солнце, мне показалось, будто я попал в морозильную камеру холодильника. Фотоаппаратура мгновенно запотела, а мне впору было приплясывать, как сторожу в февральскую ночь.

Солеварение—древний промысел в устье Моно, и для народности хула он издавна был вторым после рыболовства занятием. До сих пор у соседних народов соль называется хула-ко, то есть «песок хула». Несколько веков для жителей Авло и других подобных деревушек соль была разменной монетой в торговле с соседями. Но постепенно солеварение из источника благоденствия превратилось для хула в источник многих бед. Выпаривание соли требует топлива, и десятилетие за десятилетием, век за веком в окрестностях вырубались деревья и кустарники, а они защищали берега от разрушения. Обнаженные берега начали быстро размываться, а русло реки—катастрофически мелеть. Исчезли зеленые тенистые заводи, где нерестилась рыба, в реке ее стало меньше. Тогда были нарушены вековые обычаи, запрещавшие использовать сети с мелкими ячейками. Это еще больше усугубило положение…

Обо всем этом рассказал мне Джибриль. За год с небольшим он действительно разобрался в местных проблемах.

— Выход, конечно, есть,— говорит он.— Надо вновь засадить берега, расчистить русло и установить разумные правила рыболовства. Но все это будет дорого стоить, и за несколько лет не возместить ущерба, веками наносившегося природе. Так что местным жителям не остается ничего другого, как заняться морской ловлей, а здесь в одиночку не получится, придется им создавать кооператив.

Мы возвращаемся на материк. Нос лодки со скре-жетом наползает на усыпанный ракушками берег, и Джибриль первым выскакивает на сушу. На севере страны, под Параку, где-Ън родился, нет больших рек, и Джибриль, хотя и живет сейчас в водном крае, так й не научился плавать.

— Но зато,— смеется он,— я умею теперь ловить рыбу, ученики научили. Правда, не на воде, а на суще. Пойдемте покажу.

На окраине деревни, метрах в пятидесяти от последних хижин, на берегу выкопана целая система каких-то канавок. От кромки воды в глубь суши прорыты с десяток неглубоких каналов, заканчивающихся лабиринтом. Оказывается, заплыв внутрь, рыба уже не может выбраться из этой своеобразной ловушки, и поймать ее можно буквально голыми руками.

Здесь я замечаю, что ракушки, рассыпанные по берегу, не речные, как следовало ожидать, а морские и лежат они в определенном порядке. Это рыбаки, предохраняя берега от размывания, укрепляют их ракушками, собранными у океана с другой стороны деревни. Полоска песка, на которой в тени пальм укрылись хижины Авло, здесь настолько сужается, что в сильный прибой, когда стоишь на берегу реки, чувствуешь на лице соленые брызги, приносимые ветром с океана.

До Буш-дю-Руа отсюда меньше километра. Пальмы недалеко уходят от человеческого жилья, и мы идем по раскаленному солнцем песку к океанскому берегу косы. Шум прибоя гасится песчаным гребнем до мерного рокота, волн еще не видно, но океан рядом. Его присутствие ощущаешь всем телом, когда при ударе очередной волны под ногами вздрагивает вязкий от соли песок. Вот мы на гребне, на невидимой демаркационной линии между тем гладким и тихим речным и этим ревущим океанским миром. Уже здесь разговаривать становится невозможно, надо кричать во все горло, иначе тебя не услышат.

Как свидетельство свирепой мощи океана близ Буш-Дю-Руа из песка торчит ржавый остов судна, выброшенного на берег штормом несколько лет назад. Говорят, оно принадлежало контрабандистам, до сих пор рыскающим по Гвинейскому заливу с грузом тканей, спиртных напитков и японских транзисторов.

Казалось, что может противостоять океану, но в узком гирле Буш-дю-Руа река не желает уступать— сила сталкивается с упорством. Каждый раз, когда океанские течения или шторм забьют гирло песком, река меняет русло и вновь терпеливо пробивает себе дорогу.

В тот день знаменитые «Королевские Уста» выглядели спокойно—несколько ручьев, неспешно текущих к океану. Они крепко врезались в песчаную перемычку и теперь упрямо углубляли свое русло. Иногда какая- нибудь особо разогнавшаяся океанская волна взлетала к самой перемычке, но бессильно опадала, и речная вода быстро слизывала на своем пути хлопья соленой пены.

Бокка-ди-Риу, Буш-дю-Руа… Невольно пред-ставляешь себе, как те, кто дали эти названия, пришли на землю Бенина. Океан, как сегодня, не грозен. На рейде бросил якорь двухмачтовый парус-ник. Чей на нем флаг? Может, английский, гол

ландский или португальский, а может, черный флаг корсара Жана Дубле-де Онфлера—отсюда не видно. От парусника отходит шлюпка и, валяясь на волнах, направляется к белой полосе прибоя. В ней с десяток человек, их оружие и одежда отсвечивают медью и, серебром. Мерно долбят берег двухметровые зеленые волны…

…Вдруг в шум океанского прибоя, отбрасывая нас в сегодняшний день, врывается режущая слух нота—это, взлетев несколько минут назад с аэродрома Котону, высоко над нами проходит громадный крестообразный «Боинг». Он сейчас здесь совсем не к месту и такой же чужой, как те непрошеные гости, приплывшие сюда несколько веков назад, чтобы навязать свою волю и свои обычаи.