Уганда | Книги и материалы об Уганде | Н. А. Ксенофонтова, Ю. В. Луконин, В. П. Панкратьев. ИСТОРИЯ УГАНДЫ в новое и новейшее время | Новые явления в африканской культуре

Навигация

Бизнес в Уганде Билеты в Африку Отель в Уганде Записки каннибала


Туры по Уганде:

ВСЯ УГАНДА ЗА 12 ДНЕЙ
Горные гориллы, горные озера, рафтинг по Нилу и много животных

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ И РУАНДЕ
В поисках маленьких людей и больших обезьян

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО УГАНДЕ И КЕНИИ
С отдыхом на Индийском Океане

УГАНДА, КЕНИЯ И ТАНЗАНИЯ
Путешествие по Восточной Африке и отдых на Занзибаре

Africa Tur Уганда Книги и материалы об Уганде Н. А. Ксенофонтова, Ю. В. Луконин, В. П. Панкратьев. ИСТОРИЯ УГАНДЫ в новое и новейшее время Новые явления в африканской культуре

Новые явления в африканской культуре

Одним из самых важных требований, с которыми выступили африканские патриотические организации, была реформа образования. Уже в декабре 1919 г. секретарь Ассоциации молодых баганда Дж. Камулегейя сделал заявление, в котором он подчеркнул, что Уганда нуждается в таком образовании, которое позволило бы ее населению идти в ногу с современной жизнью. Он оценил уровень обучения в миссионерских школах как крайне низкий и призвал к созданию государственных школ [89, с. 52—53].

В кампанию за реформу системы образования включились газеты, принадлежавшие африканцам.

Первая африканская газета на луганда и суахили, «Секаньолья» ( «Цапля»), была основана в 1920 г. в Найроби. Позже стали выходить другие газеты [219, с. 107—121; 454, 1973, т. 6, с. 2]. Этим газетам принадлежала несомненная заслуга в пробуждении чувств национального самосознания, стремлений к возрождению африканской культуры и к восприятию достижений всего человечества. Они высказывались по многим социальным, культурным, политическим, экономическим вопросам. Газеты сделали многое в выработке принципов угандского национализма. В условиях травли со стороны колониальных властей они смело критиковали бугандскую феодальную верхушку, лидеров индийских иммигрантов, деятельность христианских миссий.

Большой популярностью у африканских читателей пользовались талантливые журналисты, разбиравшиеся в сложных вопросах внутренней и международной жизни: Сефанио Сентоиго, Дауди Бассуде, Юсуф Бамута.

С. Сентонго был автором острых материалов по многим вопросам внутриполитической жизни Уганды. Особенно доставалось от него индийским предпринимателям [89, с. 54—55; 298, с. 176]. Сентонго неоднократно обрушивался также на миссионерские школы и даже на самих миссионеров;[454, т. 6, № 2]. Он являлся одним из учредителей первого в истории Уганды профсоюза рабочих-баганда, который действовал в Найроби (Кения).

Радикальными были газетные выступления Ю. Бамуты, особенно посвященные системе африканского образования. Любая система, писал он, руководимая и направляемая европейцами, ставит целью удержать африканцев в подчинении. Она обычно основывается на принципе, что африканцы не могут управлять сами собой, быть хозяевами в собственной стране. Ю. Бамута ратовал за такое школьное образование, которое позволило бы африканцам поступать в европейские университеты. Мнение Ю. Бамуты о низком уровне системы образования африканцев позже подтвердил омуваника Бугапды Сервано Кулубья, выступивший в мае 1931 г. перед комиссией английского парламента, которая изучала вопрос о создании федерации территорий Восточной Африки [89, с. 95]. Он указал, что африканец, окончивший даже Макерере-колледж, не может поступить в английское высшее учебное заведение. С. Кулубья настаивал, чтобы в протекторате была такая же система образования, как и в Англии.

Резкое обострение националистических чувств, решительные выступления в защиту национальной культуры вызвали попытки колониальных властей в 1927 г. навязать язык суахили в качестве общего для всей Уганды языка. До этого времени официальным языком протектората был луганда. Д. Бассуде возмущался планом колонизаторов, в котором видел угрозу индивидуальности Буганды и языку ее народа [454, 1973, т. 6, № 2.] С. Кулубья обратил внимание комиссии английского парламента на то, что суахили не имел в Уганде базы [89, с. 90]. По его мнению, обучение в школах для африканцев должно вестись на родных языках (луганда, руньоро, руторо и др.), а вторым языком надлежит сделать английский.

Несмотря на протесты национальных кругов, колонизаторы приступили к постепенному вытеснению луганда из неполных средних школ в областях, населенных нилотскими народами, и даже в некоторых бантуских районах. В 1928 г. в ряде государственных учебных заведений (например, в педагогических училищах) обучение стало вестись на английском и суахили [62, с. 33]. Преподавание на луганда в неполных средних школах сохранилось лишь в Буганде и Бусоге.

Свой протест против существовавшей системы образования, против низкого уровня обучения в миссионерских школах передовые люди выражали не только в форме публичных выступлений, ио и конкретными практическими действиями. Уже в 20-е годы зародилось и постепенно приняло широкие масштабы движение за создание частных школ, в которых все было африканским — помещения и оборудование, штат руководителей и преподавателей, программы, пособия, методика обучения [59, с. 12]. Решающим в деятельности частных школ было намерение дать учащимся-африканцам соответствовавшую английским школам подготовку, которая обеспечила бы им возможность получения не только среднего, но и высшего образования.

Миссионеры и колониальные власти, которые с раздражением наблюдали за деятельностью частных школ, надеялись, что они не выдержат трудностей (финансовых, кадровых и др.). Однако их надежды не оправдались. Количество школ увеличивалось: если в 1927 г. их насчитывалось 9, то в 1934 г.— 20 [61, с. 26; 64, с. 39]. Чтобы поставить частные школы под свой контроль, колониальные власти предложили им свою финансовую помощь (в 1934 г. 5 из 20 получали ссуды). Однако большинство владельцев этих заведений упорно боролись за самостоятельность в осуществлении учебного процесса.
О состоянии африканской культуры впервые официально заговорили в отчетах колониальной администрации только в 30-е годы. Эти отчеты наглядно продемонстрировали, как мало за 40 лет английского господства было сделано в этой области. В протекторате не было ни одного учебного заведения, общества или организации, которые специально занимались бы обучением африканцев в сфере изобразительного и драматического искусства, литературного и музыкального творчества.

Даже то немногое, что было сделано колониальными властями в области африканской культуры, носило на себе черты откровенного патернализма. В 1908 г. был учрежден музей Уганды [128, с. 148]. Он представлял разделы национальной одежды, танцев, игр, оружия, жилища, хозяйства (охоты, рыболовства) и ремесел (гончарного и кузнечного дела, изготовления тканей из луба, солеварения и др.). Экспозиции были составлены таким образом, чтобы противопоставить материальную и духовную культуру коренного населения так называемой цивилизаторской миссии метрополии. Колонизаторы умилялись своей культуртрегерской работой, не заботясь о действительной поддержке африканской культуры.

То же самое можно сказать и о деятельности основанного в 1921 г. Угандского литературного и научного общества, которое в 1933 г. было переименовано в Угандское общество [128, с. 135]. Общество в 1934 г. начало публиковать издание «Уганда джорнел». Руководители общества заявили, что его цель — поощрять интерес к истории, литературе, культуре страны и ее народа. Но материалы по африканской литературе и культуре в «Уганда джорнел» появлялись крайне редко.

В 20—30-е годы в Уганде стала появляться литература на местных языках. Это были прежде всего книги катикиро Буганды А. Кагвы: «История королей Буганды, Буньоро, Коки, Торо и Анколе» (вышла на луганда в 1927 г.), «Книга о кланах баганда», «Обычаи Буганды» (две последние были изданы сначала на луганда, а затем на английском) [298, с. 292]. На луганда вышли исторические мемуары крупного бугандского феодала Хама Мукасы. На руньоро была издана книга П. Бикуньи «История королей Буньоро» (Лондой, 1927 г.) [298, с. 290]. В 1936—1938 гг. в «Уганда джорнел» публиковалась книга буньорского омукамы Тито Виньи, посвященная династиям правителей Буньоро-Китары. По этой же тематике в конце 30-х годов начал готовить на руньоро свой труд Дж. Ньякатура (его книга «Короли Буньоро-Китара» вышла в 1947 г.) [298, с. 292]. О доколониальной истории Торо написал в 20-е годы книгу на руторо омукама Касагама. Большинство этих трудов представляли собой исторические хроники.

Главное значение перечисленных работ заключалось в пробуждении у африканцев Уганды национального самосознания, укреплении чувства гордости за историческое прошлое, в том числе за достижения в области материальной и духовной культуры. И хотя их авторами были в основном феодальные правители и вожди, стремившиеся обосновать законность своих прав и привилегий, упомянутые издания послужили толчком к социальной и культурной активности африканского общества, особенно его образованной прослойки. Они были не только отражением обострявшейся классовой борьбы, но в то же время определенным вкладом в развитие общественной мысли и национальной культуры в Уганде.